Широкая каменная лестница, ведущая на вершину «горы Митридата», берёт начало с Предтеченской площади и, не сужаясь в перспективе, кажется, уходит в самое небо. Площадку первого яруса стерегут всё те грифоны. Окружённое колоннадой здание, на последнем перед вершиной ярусом, представояет точную, но изрядно уменьшенную копию знаменитого афинского храма Тезея, который когда-то получил внушительные разрушения от взрыва хранившихся там турецких артиллерийских зарядов.
Музейный смотритель
Генрих Сергеевич Дигби произвёл впечатление человека, несомненно, порядочного, но в то же время слишком погружённого в историческую науку, чтобы верно понимать подлинную цену имевшихся в музее экспонатов.
Во время осмотра запасников Дигби надолго задержал меня в лапидарии, с умилением повествуя о могильных плитах, искренне полагая, что именно эти замшелые плиты местного известняка являются наибольшими историческими ценностями. Я распорядился подготовить подробнейшую опись всех имевшихся экспонатов с тем, чтобы самолично сделать должную оценку. Надлежащая охрана в музее отсутствовала, и я отправился к начальнику Керченского Наблюдательного Пункта Особого Отдела Штаба Русской Армии полковнику Астафьеву.
Последовавшую беседу в подробности воспроизвожу ниже.
«Я разделяю вашу обеспокоенность, господин полковник, но, увы, ничем не могу помочь. Чуть более года назад мы подавили мятеж фабричных, которых науськивали «красные». В городе до сих пор неспокойно, иные бандиты продолжают скрываться в дальних галереях катакомб, а у меня нет даже взвода, чтобы их оттуда выбить. Нижние чины неблагонадёжны, гражданская администрация самоустранилась и пассивно наблюдает со стороны. Потому, господин полковник, несмотря на ваши весьма широкие полномочия, я не смогу выделить ни полуроты, ни даже единого солдата для охраны каких-то там глиняных черепков.
– Виноват, ваше высокоблагородие… Война в России безусловно проиграна, но это не значит, что завершается и сама битва с большевиками. Куда бы мы ни ушли, где бы мы, в конце концов, ни оказались, борьба будет продолжена до полной и окончательной победы! С нами или уже без нас! Но! Для ведения любой войны нужны деньги, и не обесцененные бумажки, а полновесное золото или то, что в него может быть конвертировано. В мире предостаточно эксцентричных, а главное богатых коллекционеров, намеренных хорошо платить именно за, как вы только что изволили необдуманно выразиться, «черепки».
Филимонов
Вечером того же дня в дверь нумера, что я занял в Кушниковском пансионе, осторожно постучали. Дождавшись разрешения, в комнату несмело протиснулся неряшливо одетый тучный субъект в цивильной одежде. Полицейский агент был невысок ростом и непрерывно теребил в руках потёртую фуражку с околышем. – Здравие желаю, ваше высокоблагородие! Позвольте представиться: Филимонов – начальник сыскного отделения уголовной полиции Керчь–Еникальского градоначальства.
– И вам не болеть, Филимонов… Проходите. Не торчите вы у двери словно соляной столп. Садитесь. А ко мне впредь обращайтесь запросто: «Господин полковник».
– Никак нельзя-с. Я толк в службе разумею… «И вы – мундиры голубые, и ты им преданный народ», – ответил он, переминаясь с ноги на ногу.
– Ну, братец, удивил, так удивил! – Я усмехнулся и пренебрежительно махнул рукой. – А всё же в ногах правды нет…
Агент устроился на краешке стула.
– С господином Лермонтовым вижу, вы знакомы, а, что можете расскажете о Дигби?
– Это о смотрителе-то!? Если и не в себе, так самую малость, а так вполне приличные господа-с.
– Как прикажете понимать это ваше «не в себе»?
– Виноват, ваше высокоблагородие! – Сыщик резво вскочил со стула. – Они-с – законопослушный обыватель, только трошечки сдвинуты на всяческой старине. А во всём ином – вполне нормальны-с.
– Слушать приказ, Филимонов. Подобрать в музее отдельное помещение, оборудовать его всевозможными запорами, да так, чтобы мышь не проскочила! Организовать круглосуточную сменную охрану вышеуказанного помещения вооружёнными городовыми.
Утром следующего дня
По выложенной каменными плитами центральной Воронцовской улице я прошёл на Предтеченскую площадь и через скверик, мимо уже не работавшего фонтана, вышел к Митридатовой лестнице.