— За ваше здоровье.
— И за ваше. — Мы не спеша тянули пиво и молчали.
— У вас что — свободный вечер сегодня?
— Да. Черт его знает, как ползет время.
— Дайте-ка я попробую угадать, кем вы работаете.
— Валяйте.
— Слесарь?
— Не-е.
— Наборщик?
— Угадали. Еще кружку!
— А где вы работаете?
— «Винклер и сын» — вот как наша лавочка называется, два квартала отсюда.
— А, знаю. Типография. Разве сейчас еще печатают книги?
— Не-е, так, печатаем всякую всячину.
— Ага, газеты.
— Не-е, карточки. Продуктовые карточки.
— Да, тепленькое у вас местечко.
И вдруг на меня уставились два хищных птичьих глаза, внимательные, зоркие и, как мне показалось, очень недоверчивые.
— Скажете тоже. Тут все на счету. Даже самый что ни на есть маленький талончик на табак не уведешь, ни-ни.
Он приблизил ко мне свою птичью голову. Лукаво посмотрел через очки.
— Тут ничем не поживишься, все сосчитано, сложено в пачки и сдано под расписку. Все равно как деньги.
Для начала этого было довольно. Я переменил тему разговора. Узнал, что он женат, что у него есть аквариум и что он любит играть в скат.
— Жалко, что у нас нет третьего партнера, — сказал я.
— Да, мой партнер лежит в больнице Сердца Иисусова. Заражение крови. Порезался отлитой строкой.
Я рассказал ему о нашем оркестре. Может быть, он заглянет завтра вечерком в наш ресторан? Там и в скат сыграть можно будет. Что ж, он не прочь.
На следующий вечер он сидел с женой в саду нашего ресторана и пил пиво кружку за кружкой. У нас было еще время, мы пригласили его, сыграли с ним в скат. Звали его Рихард Ян; в ближайший вечер мы получили много сведений о типографии. Мы подсаживались к его столику по очереди. Первым подошел Вальтер. Они расспрашивали друг друга о работе и заработке, а потом Вальтер, как бы невзначай, задал еще несколько вопросов. I Iotom он сыграл в скат с Рихардом Яном и со мной. Спустя некоторое время подошел Пелле. И все повторилось. Они познакомились и поговорили каждый о своей профессии. Потом появилась Ева и под конец — Мюке. Когда пора было идти на эстраду, мы оставили его вдвоем с женой. В антракте мы опять подсели к их столику. Они были в восторге.
. — Да вы играете что надо. Первый сорт. Правда, правда, нам очень нравится. Верно, Герта?
И несловоохотливая Герта, у которой блестели от удовольствия глаза, закивала головой. Мы заметили, что недоверие их заметно поубавилось.
Позднее, когда Рихард с женой ушли, мы сопоставили все выуженные нами сведения и таким образом получили более или менее ясную картину. В одни из ближайших вечеров мы опять сидели за столиком с Рихардом Яном и его пышнотелой половиной и рассказывали об ограблении одной типографии, где тоже печатались карточки, о котором мы будто слышали.
— У нас такого случиться не может, — заметил он.