— Вы, без сомнения, ошибаетесь.
И тут я пошел ва-банк. Было около семи вечера, на улицах было людно, с грохотом опускались на витрины железные шторы, мимо мчались машины, и когда я сделал еще шаг и остановился прямо против него, мы оба очутились в свете фар.
— Ошибаюсь? Нет. Да ты посмотри мне в глаза, Пауль!
И тут он узнал меня. Впечатление было такое, словно он поднес кусок сахара к морде лошади и вдруг увидел, что перед ним пасть тигра. Он крикнул:
— Вы пьяны, приятель! — и поспешил удрать.
А я расхохотался, расхохотался громко, во все горло. Я чувствовал, что гора свалилась у меня с плеч. Я поймал его.
Я тут же отправился в пансион «Эльвира». Дверь открыла широкоплечая хозяйка в седых кудряшках, с желтой гусиной шеей и парой птичьих глаз.
— Простите, пожалуйста… Что Пауль… я хотел сказать — господин Ридель… уже ушел? Я должен был зайти за ним…
Лицо ее смягчилось, на нем обозначился намек на улыбку, но, по-видимому, улыбке было там не по себе, она потомилась, потомилась и потихоньку свернулась.
— Не повезло вам, молодой человек. Минут пять как он ушел.
— Ах как жаль. Где он может быть?
— Ну, конечно, в баре «Аскона», где же еще!
— Надеюсь, он не забыл захватить мою книгу…
— Какую книгу?
— Ах, такой большой альбом фотографий. Мне бы хотелось взять его.
В ее глазах затаилась настороженность закосневшей в недоверии хозяйки пансиона, но все же она сказала:
— Пожалуйста, пойдемте со мной.
Комната у него была маленькая и пустая, словно в ней жил унтер-офицер от музыки. Открытое пианино. Пожелтевшие клавиши. Неубранные ноты: джаз… «Калипсо»… «Семь смертных грехов»… Чарли Паркер…
Коричневый пузатый китайский болванчик торопливо кивал головой. Над скромной кроватью висела за стеклом цветная литография — кающаяся Магдалина.
Гут не было ничего характерного — самая обычная меблированная комната. Он скрылся за обезличивающей заурядностью. Комната явно привыкла ждать обыска.
— Здесь не видно альбома фотографий.
Квартирная хозяйка действовала привычно и уверенно. Она была превосходно знакома с вещами своего жильца. Ее большие твердые пальцы, казалось, созданы для того, чтобы барабанить по столу в ожидании уплаты наличными.
— Значит, он его все-таки захватил.
— Должно быть так, господин…
— Брендель.
— … господин Брендель.
— Да, я старый друг Пауля, господина Риделя, еще с довоенного времени.
— Вот как.
Эльвира опять попыталась выдавить улыбку, обнажившую ряд серовато-желтых лошадиных зубов.
Я попрощался. Я увидел все, что мне было надо. В ближайшей пивной я нашел в телефонной книжке адрес бара «Аскона».