"Хирон. Служитель бога Асклепия".
И вместо обозначения уровня переливающаяся серо-стальная полоска.
Вы когда ни-будь пробовали плавать в бетоне? А что бы при этом у вас еще мешок с цементом на плечах привязан был? Нет? Я тоже, но сейчас понял что бы почувствовал в такой ситуации. Распластавшись на полу в позе цыпленка Табока. Крехтя, сопя и орошая воздух каплями крови выдавленными из легких.
Больше всего было жалко Коршуна. Птенец кое как выполз у меня из-за пазухи, подполз к моему лицу и дернувшись застыл. Я так и не понял, умер он или нет. Но было сильно похоже что умер. Правда мкртвые мобы вроде должны таять в воздухе. Так что.
Хирон обошел меня кругом, высоко задирая ноги с копытами каждое из которых было размером с мою голову.
- Проникновение в храм, - вещал он торжественно - с целью разграбить и осквернить. Или скажешь не так?
- Не так, - прохрипел я.
- Проверим.
Меня неожиданно подняло в воздух и я завис прямо перед его лицом. Обыкновенное скажем так лицо. От человеческого ни чем не отличается. Изможденное правда сильно. Так и кажется что кентавр перенес серьезную болезнь и только начал восстанавливаться.
Хирон, пристально посмотрел в меня. Не в глаза, а именно в меня. Куда-то внутрь.
- Правда не вор, - наконец сказал он. - Ни украл, ни труп не обобрал. Непохож ты на остальных, многосмертных
- Каков есть, все мое.
- Ершистый. - Кентавр улыбнулся. А потом яростно взвыл прямо мне в ухо. - Богохульник! С богом себя сравнил! Имя его взял!
Меня сдавило сразу со всех сторон. Я и до этого чувствовал себя не очень хорошо. Когда взлетел в воздух легкость не наступило. Чувствовал я себя так, словно великан взял меня двумя пальцами и держит стараясь контролировать что бы не раздавить. Но справляясь с этой задачей с трудом. Сейчас же великан принялся катать меня между пальцами, словно ребенок играясь с жуком. Раздавить не раздавит, но крылья помнет, лапки переломает. Хруст в ребрах подтвердил мои мысли. Изо рта уже не капало, а полило ручьем. Я стал задыхаться.
- Полегче учитель - снова раздался голос что я услышал здесь первым. - В этом храме лечат, а не убивают.
По телу прокатилась теплая волна. Кости во мне шевельнулись срастаясь. Изо рта перестало течь. Воздух живительной струйкой скользнул в грудь.
Кентавр повернулся в ту сторону откуда пришел. Склонился сгибая передние ноги.
- Хорошо господин.
В секунду обернулся ко мне.
- Итак, за богохульство положено наказание. Выбирай. Месяц чувствуя голод и жажду, три месяца с трехкратно увеличенными болевыми ощущениями. Полгода без регенерации жизни.
- Офигеть, - только и проговорил я.
- Или, ты доказываешь что достоин носить это имя. Не только называться, но и соответствовать.
- Я докажу, - не долго думая сказал я. Очень уж неприятные наказания. Я читал про болезнь когда человек сколько не ел не мог насытиться. Часть из них сходила с ума. Часть умирала от разрыва желудка. Второе наказание - сломал ноготь и умер от болевого приступа. Тоже не нужно. Шестое полегче, вроде полегче. Полгода прятаться от всего и от всех. Бояться споткнуться, оцарапаться. Иначе спустишь жизнь до нуля и висеть в чем там висят игроки пока не удосужатся воскреснуть. Куда ни сунься везде не сахар. - Скажи что я должен сделать.
- А делать ни чего не надо. Ты уже все сделал. И исправить ни чего не можешь. Проверка первая. Легкая. Исцелял ли ты?
Кентавр снова заглянул в меня словно в книгу.
- Вижу, исцелял, - но это еще ни чего не доказывает. Все вы многосмертные исцеляете себе подобных, что бы легче было убивать смертных, и расти за их счет. А вот исцелял ли ты смертных? Так... ммм... Кхм. - Хирон посмотрел на меня недоверчиво. Исцелял. И не только смертных, но даже растения. Первый раз такое вижу. Сколько тысячелетий прожил и всегда люди только уничтожали. Господин, что скажете.
- Я тоже не припомню. Сколько у меня было воплощений. Земля, Аструм, Инцихрианис... да сколько миров. Всегда вырезали, травили, дезантигрировали. В последнем воплощение уничтожили сразу все звездное скопление. Здесь особенно много смерти, каждую секунду десятки существ отдают жизнь на алтаре жадности. Особый мир. Особо молодой и кровавый. Много крови прольется. Не раз Двумир испытает потрясения. Не раз перевернется с ног на голову.