– Зуб даю…
– А в зуб? – не выдержал Степка, стоящий за спиной Андрея. Предвкушая скорую расправу, он потирал кулаки. Демонстративно покрутил плечами, хрустнул шеей. Разминается бык долбанный. Ростом всего сантиметров на десять выше Сергея, а кажется, гора стоит – железо качает парень, за фигурой следит. «Не то, что ты…» – некстати пришла мысль. Если он в зуб даст – голова с плеч.
– Слышишь, что братва говорит? – Барин, кажется, и не злился. Голос ледяно-равнодушный. Но Серый на всю жизнь запомнил, как так же равнодушно произнес что-то Андрей – и Бахруша уже на пере у него висит. А Барин хладнокровно так перо в кишках проворачивает и договаривает фразу. И ведь не разозлил его пацан. Тон не понравился Барину.
– Я докажу, – Сергей тоже непроизвольно начал сжимать и разжимать пальцы, словно и он к драке готовился. Хотя против «дружбанов» он как мышка против давильного пресса.
– Молодец, так бы сразу… – Андрей сделал знак Степану.
– Нет! – взвыл Сергей, догадавшись, что с ним проделают. – Нет, нет, нет!
Степка шагнул вперед. Схватив Серого за шиворот, он размахнулся и со всех сил запустил его в корявый рисунок. Навстречу стремительно понеслись испачканные мелом доски. В последний момент Серый даже заусенцы на них разглядел…
– Не… – крик как ножом обрезало.
– Ну, ни фига себе, – разнеслось по переулку.
У Барина на секунду в лице мелькнуло недоумение. Но лишь на секунду. Банда еще недоумевала, а в мозгу главаря уже прокручивались всевозможные комбинации, как использовать такую штуку с пользой для группировки. Он кивнул и улыбнулся.
– Идеальное место, – еле слышно прошелестел он.
– Куда он делся? – пробормотал Степан, растерянно рассматривая собственную ладонь.
– А тебе не всё равно? – Андрей первым делом вспомнил самого большого должника. Его изуродованные уколами руки, которые никогда не смогут отработать долг – слишком большой наркоманский стаж. Его надо бы первым отправить в «задверье», чтобы другие боялись. Это ведь страшнее, чем закатать в асфальт. Страшнее, потому что непонятнее. Был чел – и нет чела… – Слышь, Козырь, – повернулся он к подельнику, – забей-ка на завтра здесь стрелку с Сашкой Невским. Сколько он мне задолжал? Ну да неважно. Забей стрелку, и другим должникам стукни, что мы тут с ним перетирать будем не по-детски. Чтобы когда он пропадет… Ну, ты меня понял.
Козырь, а за ним и все братки от души согласились. Всё поняли. Исполнят сей момент. Здорово Барин придумал. Как там, в законе: нет тела, нет дела? Кто же будет искать людей, которые чем-то насолили банде, за нарисованной дверью?
16 июня, ночь, ???
Влад то проваливался в сон, то просыпался и подолгу лежал, размышляя. Почему это произошло именно с ним?
Иногда ему казалось, что он просто притягивает несчастья. Пока не пошел в армию, жилось неплохо. И после дембеля несколько лет прошли мирно. Позже встретился с Жанной – потрясающе красивой девушкой. Высокая, стройная. Милое лицо в обрамлении иссиня-черных локонов. Женился, жили неплохо. Иногда она, конечно, закатывала истерики или куксилась без причины. Но всё же он и мысли не допускал, что ему нужна другая.
Скажем, у Бельского жена лучше готовила и никогда не устраивала сцен. Но она вечно появлялась в засаленном халате, с замученным лицом, словно на ней поле пахали десять лет без выходных. С Яной, женой друга Петьки, он с удовольствием обсуждал всё: от политики до новинок литературы. Но у этой интеллектуалки не находилось времени для забот домашних – то на симпозиуме, то на конференции. Петька еле успевал и работать, и за детьми смотреть. Нет, Влад всегда утверждал, что Жанна лучше всех. Никогда ей не изменял. А однажды пришел с дежурства – на столе записка: «Ухожу, целую. Жанна» От этого удара он приходил в себя года три. То заводил новые знакомства, то пытался встретиться со своей красавицей и уговорить вернуться. Размышлял: почему от беспутного Бельского, который вечно навеселе и вечно с новой зазнобой, жена не ушла, а от него ушла? Он ведь вроде весь такой положительный, прямо мечта, а не мужчина. Почти как в песне: «Чтоб не пил, не курил…»