Приехали с рынка, устали. Думаю, отдохну до вечера, книжку почитаю. Я люблю книги читать.
Как ураган в комнату влетел Григорий:
– Егор, вставай быстро! Хватит дрыхнуть! Дело есть!
– Какое еще дело? – нехотя спросил я.
Что может быть у моего брата такого важного и срочного, чтобы мне надо было вставать и тем более быстро.
– Бежим! На старом поселке армейский грузовик с патронами перевернулся! – для убедительности Гришка достал из кармана и показал на ладони два патрона для мелкокалиберной винтовки.
Дальше можно было уже ничего не объяснять. Усталость и сон как рукой сняло. Даже рубаху я застегивал уже в подъезде на бегу.
Надо успеть! Может повезет хоть что-нибудь урвать.
Пробежав через старый поселок по тропинке мимо старой школы, в здании которой впоследствии разместят Центр детского творчества «Гармония», выбежали к МКАД.
Грузовик уже убрали, но были видны следы его недавнего пребывания в огромной луже.
Ковыряясь с братом в грязной жиже, процеживая сквозь детские пальцы, словно сквозь сито, кусочки глины и земли, нам удалось набрать россыпью кармана два мелкокалиберных патронов и даже посчастливилось найти одну целую не распакованную пачку.
Первое, что пришло в голову – кидать патроны в костер. Но это показалось нам мало увлекательным и расточительным по отношению к патронам.
– Ружьё сделаешь? – поинтересовался у меня Григорий.
– Можно попробовать. Только трубка нужна подходящего диаметра и доска пятидесятка…
2
Я с детства рос, как в народе говорят, рукастым. Вероятно, этим я в отца пошёл. Он всё умеет – и плотничать, и столярить, и на любом тракторе и автомобиле работать, и варить любыми методами, хоть электросваркой, хоть газосваркой.
Мама всегда говорила про отца: «Руки золотые, да глотка лужёная!» Что такое лужёный чайник или ведро – я понимаю. Лужёная глотка – для меня не понятно. Но вот «руки золотые» – не требует объяснений. Это круто! Это значит, что мой отец мастер на все руки!
Сколько себя помню – я всегда был с ножом и всегда что-то мастерил – строгал и резал. Знакомы мне были и ножовка, и рубанок, и молоток. Каждую весну делал кораблики и запускал их по ручейкам. Делал скворечники и кормушки. А позже в школе и табуретки со скамейками делал.
А всякие бомбочки, пушки и поджиги, мы с другом – Жоркой Рыбиным уже с раннего детства мастерили.
Первые поджиги появились у нас с Жоркой в первом классе, осенью.
Поджига – это такое самодельное огнестрельное оружие – пистолет, представляющее из себя трубку с зачеканенным концом, в районе которого делалось маленькое отверстие. Трубка крепилась на деревянное ложе, на котором определенным образом устанавливалась, изготовленная из жесткой проволоки, металлическая рамка со спусковым крючком. Вместо пружины на рамке применялась резинка, авиационная, связанная кольцом, или от бигудей – кто какую достанет. В трубку начищалась сера со спичечных головок и утрамбовывалась шомполом. Затем в ствол закатывалась дробинка или кусок гвоздя и запыжо́вывалась бумажкой или ваткой. В маленькое отверстие в трубке вставлялся тупой гвоздик. Рамка взводилась и фиксировалась крючком курка. После направления ствола на цель, нажимался спусковой курок и рамка, соскочив с фиксатора, под действием резины била по шляпке гвоздя. Раздавался громкий выстрел и, если удалось хорошо прицелиться, пуля попадала в цель.
Однажды, гуляя по лесу, мы с Жоркой нашли в дупле большого дерева две поджиги и, естественно, забрали себе.
Ведь как по закону – сокрытые любым способом ценные предметы, собственник которых не может быть установлен, либо утратил на них право, являются кладом и поступают в собственность лиц, обнаруживших клад, в равных долях.
А по факту, что произошло? Мы нашли предметы, представляющие для нас ценность. Следовательно – мы нашли клад! Владельца предметов рядом не было. Да и, откровенно говоря, когда мы эти предметы нашли – владелец уже не мог считать себя собственником, так как сразу же утратил на них право. А раз этот клад мы нашли вдвоем, то и владеть этим кладом положено вдвоем.
Все по закону!
А что бы не возникало ни у кого вопросов, связывающих наши находки с дуплом конкретного дерева, что бы никто не попробовал оспорить наши права на обнаруженное имущество, мы с Жоркой перепрятали поджиги на старом поселке, в подвале дома, в котором жил Жорка с родителями.