Его размышления прервал телефонный звонок:
– Приветствую Александр Иванович! Дунаев на проводе. Ну что, разобрался с молодым? Считай, уже целый день заправка не работает. Кстати, о его самодеятельности мы написали жалобу в Ваше управление. Это просто безобразие. Мы надеемся, что этот инцидент был первый и последний раз.
– Игорь Алексеевич, в соответствии с договором между нашими предприятиями, эксплуатация и обслуживание объектов ГСМ лежит на Вашей ответственности. А авиаотряд осуществляет контроль за обеспечением безопасной эксплуатации данных объектов и целевым использованием ресурсов. Авиаотряд выполняет свои обязанности безукоризненно, в соответствии с условиями договора. Вашим предприятием был допущен ряд недоработок, на которые Вам было предварительно указано и определён срок для их исправления. К сожалению, в указанный срок предписание авиаотряда не было выполнено. Дальнейшая эксплуатация объектов просто невозможна, так как угрожает безопасности полётов.
– Ты чё городишь? – вскипел Дунаев, – Ты хоть понимаешь, что ты говоришь? Вы создаёте проблему для выполнения государственного плана. Слушай, Александр Иванович, тебя, что твоё кресло не устраивает?
– Игорь Алексеевич! Я рекомендую Вам выполнить предписанные мероприятия, и вопрос решится, – начальник аэропорта пытался насколько мог смягчить разговор. – А что касается кресла… Не Вы меня на эту должность назначали – не Вам и снимать. И не надо меня запугивать.
– Если завтра утром заправку не откроешь – докладная о Вашем вредительстве уйдёт в обком партии. – Дунаев повесил трубку.
Аникеев вызвал Егора.
– Егор, руководство управления одобряет принятое нами направление на повышение контроля за безопасностью полётов. Но ты понимаешь, что мы должны действовать осторожно, находить компромисс в решении вопросов. Что там у нас с экспедицией?
– Александр Иванович, до настоящего времени ни один из пунктов предписания ими не выполнен.
– Егор, я считаю, что мы о себе заявили и для начала этого может быть достаточно. Далее, безусловно, руководство экспедиции будет более сговорчиво. Сейчас уже поздно, полёты закончены, завтра с утра немедленно снимешь запрет на заправку, а затем уже явишься на доклад.
– Александр Иванович, в предписании, наряду с мерами, направленными на улучшение условий эксплуатации объекта, содержаться замечания, при которых эксплуатация средств заправки воздушных судов запрещена. Это не моя прихоть или желание придраться. Эти требования прописаны в руководящих документах, в частности в сто девятнадцатом приказе. До момента выполнения этих требований я не имею права разрешить заправку.
– И что же это за замечания?
Егор вкратце рассказал о мероприятиях, которые должны быть обязательно выполнены.
– Так, я все понял. Завтра с утра ты открываешь заправку, а я сейчас по телефону получаю гарантии руководства экспедиции, что они выполнят все работы по техническому обслуживанию, а документы оформят сегодняшним днём.
– Товарищ начальник аэропорта, подлогом я заниматься не буду, – возразил Егор. – Как только они выполнят необходимые работы, я готов буду разрешить эксплуатацию пунктов выдачи авиаГСМ.
– Егор, я начальник аэропорта! – Аникеев начал терять терпение. – Я тебе приказываю завтра с утра открыть заправку.
– Товарищ начальник аэропорта, – Егор перешёл на официальный тон, – это невозможно.
– Егор, в силу своего возраста и занимаемого положения, ты не можешь видеть весь круг проблем, которые стоят за твоим упорством. Думаю, дальнейшие разговоры бессмысленны. Я приказываю тебе завтра с утра открыть заправку. В противном случае моё отношение к тебе изменится.
13.
На следующее утро, убедившись, что никакие из требуемых мероприятий не выполнены, Егор, вместо того, чтобы явиться в аэропорт, отправился в посёлок.
– Доложите! Старший техник ГСМ Царёв Егор Викторович! – твёрдо сказал Егор секретарше, войдя в приёмную начальника нефтегазоразведывательной экспедиции.
– Вам назначено? – поинтересовалась секретарша.
– Нет! Но я прошу доложить обо мне! Старший техник ГСМ авиаотряда Царёв Егор Викторович!
Секретарша зашла с докладом и уже через минуту открыла перед Егором дверь.