Чтобы не допустить подобного после, некоторые из нас создали особенные энергетически наполненные места и привлекли особенно сильных ведьм для их охраны. Однако, спустя несколько столетий, их едва не постигла та же участь, что и драконов.
Мои братья и сёстры без устали создавали места, где ворожеи могли бы скрыться от чужих глаз и переждать эту затянувшуюся бурю человеческой жестокости и невежества.
Моя ненависть к этим существам была настолько велика, что я привлёк своих земных и воздушных сородичей, чтобы они помогли мне создать вокруг Кристальны Озёр такую защиту, чтобы ни одна сволочь, кроме Хранительницы и её преемницы, не могла сюда попасть.
Но однажды одна из Хранительниц решила проявить великодушие и впустила на свою территорию одну из сестёр. У той женщины случилась страшная беда: её мужа убили эти шавки, инквизиторы, а овен разбежался в разные стороны по её приказу. Ведьме удалось отвести беду от соратниц, но сама она заблудилась в горах Драконьего Хребта. Эта женщина ждала ребёнка, я ясно это видел.
Несмотря на то, что я был уже достаточно стар, душа моя не зачерствела. Я проникся бедой этой женщины и позволил Эвелине принять её в свою обитель. Лишь потом осознал, какую ошибку совершил…
～Флешбэк～
Черноволосая красавица сидела на берегу озера и болтала ногами, создавая рябь на поверхности воды.
Её живот уже заметно округлился, но вопреки блеску, присущему женщине, ожидавшей первенца, в её глазах всё чаще мелькала ненависть. Изо дня в день она дольше прежнего засиживалась в библиотеке, а по вечерам ходила рядом с водой, что-то бормоча про месть и реки из крови врагов:
– Они пожалеют… кровью умоются… – девушка нервно потирала руки, – землю жрать будут, подчиняясь моему приказу…
В этот момент я впервые за многие столетия осмелился явить себя Хранительнице. Когда она разговаривала с русалками, я вышел из воды в своём истинном обличье: хвост и волосы были прозрачными, как озёрная вода, и интересно преломляли проходящие сквозь них солнечные лучи. Вся верхняя часть тела была покрыта серебристой чешуёй, уши напоминали плавники, а на горле проступали жабры.
Пожилая ведьма охнула от неожиданности и посмотрела на меня широко распахнутыми глазами.
– Кто ты?
Я хмыкнул. Да, почтительности у неё не было, по всей видимости, никогда.
– Приветствую тебя, Хранительница, – мой голос прокатился по долине. – Моё имя Эльбст. Я дух-хранитель этого места.
– Прошу прощения, – женщина усмехнулась, – не знала, как ты выглядишь, вот и не сообразила сразу. Что привело тебя ко мне? Обычно вы всегда стараетесь быть незаметными.
– Это правда, – подтвердил её слова. – Мы не вмешиваемся в события, происходящие на подконтрольной нам территории, но сейчас особый случай. Ты впустила на территорию Кристальных Озёр первозданную тьму. Она сеет ненависть вокруг себя.
– Прости, – она в непонимании скривила губы, – ты о чём? Какая первозданная тьма?
– Ведьма, которую ты укрываешь.
– Моргана? – ведьма ошарашенно взглянула на меня. – Ты что-то путаешь. Конечно, я не умаляю величие духа, но…
– Я знаю, что ощущал, видел и слышал. Неужели твоя чуйка тебя подводит?
Прищурившись, посмотрел на Эвелину, стараясь понять, о чём она думала в этот момент. Её лицо не выражало ни единой эмоции. Казалось, что Хранительница закрылась от меня и осела в своём маленьком внутреннем мирке, стараясь услышать своё чувство опасности.
– Нет… – она задумчиво потёрла подбородок. – Ничего. Но я приму к сведению твои слова. Возможно, я что-то упускаю…
Так и оказалось. Эвелина действительно упустила момент, когда Моргана стала не просто тёмной ведьмой, а решила примкнуть к чернокнижникам.
Когда она раскрыла свои планы Хранительнице, та прогнала незадачливую ведьму как можно дальше от Драконьего Хребта и усилила защиту озёр. Чернокнижница решила, что она может ставить условия ведьме, сильнее её раза в три. Подумав, что раз Эвелина в возрасте, то не сможет дать отпор, она допустила фатальную ошибку. Разъярённая женщина даже не посмотрела на то, что брюнетка ждала ребёнка…
Возможно, я мог бы обозлиться на весь род человеческий, однако на протяжении всей их истории присутствовало то, что давало мне надежду на то, что ещё не всё потеряно.