— Смекаю.
— А раз смекаешь, слушай. Нужны нам фамилии тех, кто тут и вообще в Заонежье больше всего художествами всякими известен. А потом еще хотим знать, какие части здесь действуют, какие укрепления на озере. И еще. Вот тебе две тысячи марок. Бери, бери. Не стесняйся. Но для порядка расписочку дай. Что до нас, так нам еда нужна и лодка. Ну лодку можно потом, а продукты… Вот на это самое место через сутки привезешь.
— Привезу и масло, и галеты.
— Вот и хорошо.
Задолго до назначенного срока засели разведчики в кустах: вдруг Сюкалин не один явится.
— Эх, напрасно мы ему доверились, — заметил Гайдин.
— Это ты зря, Степан, — ответил Орлов. — Зря. Думаешь, если хулиганил, значит на всю жизнь печать. Нет, брат. Тут я в ноябре к одному ночевать попросился. Активист был. Комар носа не подточит. И не пустил. А Сюкалин? Что ж, посмотрим.
Прибыл Петр Захарович, как обещал. Привез всякой еды, предупредил разведчиков, чтобы они вели себя осторожно: раза по три в день вражеские патрули наведываются в Вертилово.
Дальнейшее пребывание в тылу становилось бессмысленным, так как без связи с Большой землей нельзя было передать командованию собранные данные. Решили с помощью того же Сюкалина разжиться лодкой и кое-какой снедью на дорогу.
— Надо — так надо. Все будет, — заверил Петр Захарович, который оказался, на редкость энергичным и деловым человеком. — Будет вам и лодка, будет и свисток. Сухарей дадим, чтоб на неделю хватило и всего прочего. Одним словом, чем богаты… А маршрут, каким вам плыть, я разведаю.
Поздно ночью собрались разведчики у лодки. Прощаясь с Сюкалиным, Орлов сказал:
— Так вот, товарищ Сюкалин, порадовал ты нас. Хочется верить, что до конца настоящим человеком будешь. А от тебя сейчас что требуется? Раз уж у оккупантов в доверии, не зевай. Все примечай. И людей наших в обиду не давай. Но действуй осторожно, с умом. Это ничего, что о тебе сейчас молва нехорошая ходит. Важно, что после войны о тебе скажут. А я тебе обещаю: увидимся. Так что — до свидания. — И протянул он руку Сюкалину Петру Захаровичу.
А потом точным сюкалинским маршрутом вышли они в открытое озеро. На простор выбрались и до самого Василисина острова гребли без отдыха. На этом острове сутки отдыхали, прежде чем на Шалу тронуться.
Дальнейший путь проделали без приключений.
Хоть и не во всем удачным был первый поход, но научил он многому и, прежде всего, тому, что в тылу у врага одного мужества мало. Необходимо еще хорошо знать противника, уметь бороться с ним и в этой борьбе на невидимом фронте уметь опираться на верных людей.
Во второй половине августа редки в Заонежье тихие и теплые ночи. Осень здесь наступает рано. Дуют холодные ветры. Погода меняется часто.
А в эту ночь стояла такая тишина, словно и озеро, и кусты разросшейся на берегу ивы насторожились в ожидании чего-то таинственного. Лишь едва слышны были редкие, размеренные всплески воды.
Но вот откуда-то донеслось слабое, едва уловимое гудение, похожее на монотонное жужжание шмеля. Оно стало понемногу усиливаться и вдруг оборвалось. Некоторое время опять ничто не нарушало безмолвия ночи. И вдруг какая-то тень мелькнула на фоне светло-синего уже предутреннего неба. Снова наступило безмолвие. Но всплески продолжались, только уже не те, прибрежные, а отдаленные, доносящиеся оттуда, где затерялась тень.
Прошло еще несколько минут, и к берегу мягко причалила резиновая надувная лодка. Из нее быстро, но осторожно вышли с оружием на изготовку люди. Один, пригнувшись, поднялся выше на берег, а другие тем временем что-то быстро сняли с лодки. Потом она уплыла в озеро, а трое оставшихся на берегу пошли к лесу.
Спустя некоторое время лодка снова причалила к берегу. И опять из нее вышли несколько человек и направились к лесу. А лодка тотчас скрылась из виду, и снова над озером воцарилась тишина.
Через полчаса вдали над водным простором зарокотал мотор. Прошло несколько секунд, и семеро оставшихся на берегу увидели на фоне белесого неба взмывший вверх самолет. Еще минута, и он лег на свой курс, улетел туда, за Онего, на Большую землю.