— Надо бы, Павел, связаться с нашими.
— Хорошо.
— Когда мы послали радиограмму?
— Уже неделя прошла.
— Вот видишь.
В последние дни Васильев долгие часы проводил у рации. Но все безрезультатно. А связь сейчас нужна была, как никогда. Разведчики, выходившие на встречи с Сюкалиным, Ржанским, Юрьевым, Максимовой, приносили важнейшие данные о противнике. Все это надо было немедленно передать. Сюкалин сообщил Орлову, что оккупанты собираются эвакуировать из Заонежья все население. Уборочные работы уже закончены, и эвакуация может начаться со дня на день. Как быть подпольщикам? Переходить ли в другие районы или возвращаться на Большую землю? Одно ясно: если будут угнаны жители, группа останется без нужных связей, лишится главного — возможности встречаться с населением. Их пребывание здесь окажется тогда не только затруднительным, но и бесцельным. А время уже осеннее. Если оставаться, то нужно готовить зимние базы. Но где? Когда?
В шалаш вбежал Васильев:
— Есть связь! Читайте, только что расшифровал.
В радиограмме говорилось: «Советую Миронову направить Зайкова опытным проводником местных жителей продуктами Шалу».
В Шалу. Значит, найти лодку и ночью ехать к своим через озеро, мимо многочисленных островов, на которых разбросаны вражеские заставы, наблюдательные пункты, прожектора, проплыть так, чтобы не наткнуться на патрулирующие катера противника.
— Кого пошлем с Зайковым? — спросил Бородкин, обводя взглядом всех собравшихся в шалаше.
— Ржанского можно, — заметил Гайдин, — надежный парень, и, главное, его исчезновение не будет никем замечено, живут-то они на отшибе.
— Так и решим: Александра Ржанского.
На другой день в Оятевщину отправились Гайдин, Орлов, Даша и Зайков. Перед деревней, не выходя из лесу, остановились. К дому Ржанского пошел один Орлов.
Александр встретил его у дверей и с тревогой спросил:
— Алексей Михайлович, как ты пробрался? Ведь сейчас только прошли солдаты. Восемь человек с чемоданчиком.
— Восемь, говоришь? И с пеленгатором? Черт с ними. Пойдем, поговорить надо.
Когда Орлов и Саша подошли к лесу, Гайдин, поджидавший их на опушке, сказал Ржанскому:
— Надо бы съездить с Зайковым в Шалу. Сможете? Возьмете там, что дадут, и назад. А с тем заданием придется погодить.
За несколько дней до этого разведчики обсуждали вопрос, как лучше осуществить поджог штаба участка фронта и управления полиции, размещавшихся в двухэтажном доме в Великой Губе. Это ответственное задание поручили Ржанскому. Орлов дал Саше термитную шашку, научил, как ее подбросить. Но вскоре выяснилось, что дом, обнесенный колючей проволокой в пять колов, охранялся усиленным нарядом. Саша ждал удобного случая. Скоро ему предстояло получать новый пропуск. Вот тогда-то он и пройдет в управление полиции.
— Съездить-то могу. Да прежнее задание очень мне по вкусу, — сказал Саша, глядя в глаза Гайдину.
— Готовь лодку, — будто ничего не услышав, ответил Гайдин.
И Саша понял, что его дело — выполнять приказ, раз уж он встал на тропу разведчика.
А Гайдин продолжал:
— Через два дня вечером придут сюда Зайков и еще кто-нибудь. А шашку принесешь при следующей встрече. Попытаемся сами подпустить огонька в штаб.
— Хорошо, лодка будет.
— Тогда все, встреча через три дня здесь, в 20 часов. Пароль: «Я вернусь». Ясно?
— Ясно.
В Шалу ехать никому из разведчиков так и не пришлось. Через день после встречи с Ржанским, когда, казалось, все уже было решено, подпольщики получили новую радиограмму. В ней говорилось: «Продукты, листовки, батареи — всего восемь мест выбросим самолета 14.09 от 3 до 6 часов раойне К-нав. Ваш сигнал: большой огонь. Следите. Если не будет 14, операцию повторим следующие сутки те же часы».