Усадила на лавку, села напротив:
— Не здешняя, видно. А какая ты изморенная. Уж не оттуда ли ты?.. — махнула куда-то рукой и осеклась. — Садись к столу, чайку попьешь.
Не раздеваясь, Даша присела и стала пить чай с сахарином. Лишь несколько глотков сделала, как в избу вошел офицер.
— Гостья?
— Внучка моя, — сказала старушка, — из Великой Губы. Садитесь с нами чай пить.
— Можно.
Офицер опустился на лавку рядом с Дашей.
Внешне беззаботно, а внутренне холодея, глядела девушка на этого человека. Глядела, а сама незаметно прощупывала рукой скрытый под полой куртки наган, находящуюся в кармане гранату. Подумала: «Если что, брошу ему под ноги».
Где-то за деревней раздались выстрелы. В избе появился солдат, быстро доложил о чем-то и убежал. Офицер кинулся за ним, расстегивая на ходу кобуру.
«Неужели наших обнаружили?» — подумала Даша и тоже заспешила к двери.
Старушка засуетилась:
— Постой, доченька, возьми, съешь потом, — и она сунула Дудковой в руки корзинку с едой.
Даша выскочила на крыльцо. Метнулась через улицу, за изгородь. Пробежала метров пятьдесят — выстрел. Пуля просвистела над ухом. Она упала, проползла немного, свернула в сторону, поднялась и снова вперед. Опять выстрел. Еще раз залегла. Потом снова вскочила, сделала еще перебежку. Выстрелы отдалились. Стреляли в ту сторону, где еще недавно были двое ее товарищей. Теперь девушка без остановки бежала в лес, пересекла небольшую опушку и плюхнулась под кустом прямо в воду. Огляделась: впереди болото.
Наконец все утихло. Даша решилась и негромко позвала:
— Тойво! Тойво!
Вскоре раздались чавкающие шаги: кто-то приближался к ней, не разбирая дороги, ступая прямо по лужам.
— Даша?
— Здесь я, Тойво. Что, обнаружили вас?
— Да, напоролись на патруль. Но, кажется, все обошлось благополучно. — Он говорил, как всегда, спокойно. Но нелегко давалось ему это спокойствие. Видимо, погиб Георгий Васильевич. А тут еще Даша потерялась. К счастью, он оказался поблизости и услышал ее голос.
Они пошли к Гайдину. Ночевать решили в стоге сена. И только тут Дудкова почувствовала, как она устала да и промокла насквозь. И еще хотелось есть. Зарывшись глубоко в сено, Даша сунула руку в корзинку, нащупала что-то круглое. По запаху определила — печеная брюква. Пошарила еще — вареный картофель. Поели, отдохнули, немного подремали.
Перед рассветом снова в путь. Но куда идти? Где узнать о Бородкине? Где найти переправу? Не обнаружив лодки на берегу Онежского озера, Гайдин решил искать ее где-либо в заливах, глубоко врезающихся в полуостров. На открытых местах оккупанты несли усиленную охрану.
Подпольщики повернули на северо-восток, к губе Святуха.
Снова переходы, недолгие рейды в деревни. Однажды, вконец изнуренные голодом, они встретили в лесу какую-то женщину. Попросили принести чего-либо поесть.
— Сейчас, — сказала она, — ждите здесь.
Ждали час, другой. Уже в вечерних сумерках заметили: мелькнул между деревьями знакомый серый платок. Присмотрелись, за ней идут солдаты. Все трое замерли в зарослях. Солдаты прошли по тропинке так близко от Дудковой, что ветка, оттянутая рукой одного из них, больно хлестнула Дашу по лицу.
Когда враги прошли мимо, Гайдин повел свою группу в глубь леса.
Пройдя несколько километров по самой чаще, разведчики снова вышли к деревне. Здесь Гайдин решил еще раз попытаться разведать что-либо о Бородкине. Все-таки не верилось, что Георгий Васильевич погиб.
Степан и Тойво незаметно подкрались к крайним домам, и тут Гайдин заметил идущего им навстречу старика. Тот внимательно оглядел разведчиков и, по-видимому, решив, что с ними можно быть откровенным, сказал:
— По деревне вы не ходите, староста увидит — донесет, а то неподалеку днями партизана один подлюга выдал.
— Какой он из себя, партизан, не знаете, дедушка?