Их пальцы коснулись. Она подняла глаза. И увидела – не просто парня в чёрной куртке. Его взгляд был глубоким, серьёзным. В нём было что-то такое, чего она не встречала среди блестящих мальчиков в дорогих костюмах.
– Это мои документы, спасибо… Я… вы случайно не обожглись?
– Нет, всё в порядке, – он улыбнулся. – Извините ещё раз. Я просто… спешил.
– Я тоже, – она тихо засмеялась. – Видимо, Париж решил нас столкнуть.
Он смотрел на неё. Девушка – словно из старинной открытки. Но не холодная, не надменная. Живая. Улыбчивая. Тёплая.
– Дмитрий, – сказал он, как будто это было важно.
– Аннет, – отозвалась она, и их имена словно отпечатались в воздухе.
Молчание. Ни один из них не хотел уходить первым. Но реальность вернулась – в лице строгой сотрудницы лаборатории, что отворила стеклянную дверь и бросила строгий взгляд на Аннет.
– Мне пора, – прошептала она. – Спасибо, Дмитрий.
– Хорошего дня, Аннет.
Он остался стоять, глядя ей вслед. И почувствовал, как что-то в его груди дрогнуло. Молнией. Неожиданно. Без предупреждения.
IV. Тени и тайны
Вечером, в тишине своей комнаты, Дмитрий сидел у открытого окна. Пахло пыльцой, табаком и весной. Он перебирал в уме их разговор. Её имя. Её голос. И вдруг понял: он не хочет забывать. Он хочет встретить её снова.
На тумбочке лежала его старая Библия. Он открыл её наугад и наткнулся на слова:
"Любовь долго терпит, милосердствует… не ищет своего…"
Он закрыл глаза. Он знал: в этом городе, среди миллионов лиц, он теперь будет искать только одно.
Аннет, в своей комнате под потолком с лепниной, лежала на кровати, глядя в потолок. Она не могла заснуть. Что-то в нём… что-то настоящее. Она вдруг ощутила странное чувство: будто её жизнь – началась заново.
I. Улыбки сквозь стекло
Прошла неделя с того утра, когда их руки случайно встретились на асфальте Сен-Жака, но в памяти Аннет всё было будто вчера. Лицо Дмитрия – тёмные глаза с внимательным, почти ласковым взглядом, чёткие черты, лёгкая неряшливость в одежде, которая, как ни странно, делала его ещё более привлекательным. И этот голос… глубокий, немного усталый, но спокойный – он застрял у неё в ушах.
Каждое утро, проходя мимо того самого места, где они столкнулись, Аннет ловила себя на странном ожидании. Она будто искала его силуэт в толпе студентов, среди прохожих, курьеров, спешащих людей. Это было глупо. Они даже не обменялись номерами. Он – просто курьер. Она – дочь бизнесмена, будущий научный сотрудник. Их миры никогда не должны были соприкасаться. Но внутри неё что-то пульсировало. Что-то большее, чем интерес.
В лаборатории все было привычно: белые халаты, запах спирта и антисептика, блеск металла, ровный голос профессора Шевалье. Но в зеркальной поверхности шкафа Аннет замечала отражения – свои собственные глаза, в которых появился новый свет. Тот, которого раньше там не было.
Коллеги-мужчины замечали её всегда. Слишком красивой её называли за глаза – она была той самой, которую запоминают с первого взгляда. Черты лица тонкие, как у старинной фарфоровой куклы, кожа прозрачная, взгляд – живой, как вода в горном источнике. Но она никогда не играла на своей внешности. Ни одной капли фальши, ни одной нарочитой попытки соблазнить. Именно это – её сдержанная, невинная красота – сводило мужчин с ума.
Но Дмитрий… он не пытался впечатлить. И именно этим задел её.
II. Пицца и окно
Он снова доставлял заказы в тот район. Дважды. Трижды. И каждый раз – сердце сжималось, когда он подходил к зданию лаборатории. Он знал: шанс встретить её – мизерный. Но он надеялся. Неосознанно. Наивно. Как мальчишка.
На третий день, когда он уже уходил оттуда, мимо стеклянных дверей, он увидел её. Через стекло. Она стояла в коридоре, обернувшись. Их взгляды пересеклись.
Она заметила его первой. И… улыбнулась.
Это была короткая, почти незаметная улыбка. Но в ней было больше, чем в сотне слов. Она не была просто «вежливой». Она была личной. Узнающей.
Дмитрий остановился, как вкопанный. Затем слегка кивнул – и ушёл, будто ничего не произошло. Но сердце стучало, как барабан. Он чувствовал: всё только начинается.