Тем не менее оскорбительная агрессивность истощает, особенно на пике. Когда боссы унижают своих сотрудников, публично позорят их или выживают из коллектива, их поведение попадает как раз под эту схему. Оскорбительная агрессивность порой помогает добиться хороших результатов в краткосрочной перспективе, но оставляет за собой «груду мертвых тел» в долгосрочной. Вспомните персонаж Мэрил Стрип в фильме «Дьявол носит «Прада»… Или Бобби Найта, баскетбольного тренера Индиана Хузьерз: на его счету рекордное количество побед, но говорят, он бросался стульями и пытался задушить одного игрока, за что был немедленно уволен.
Когда босс критикует лишь для того, чтобы унизить, а не помочь исправиться, или позволяет членам команды лично оскорблять друг друга, или осуждает похвалу, называя ее «уделом сиделок», такое поведение будет воспринято окружающими как оскорбительно агрессивное.
Худшая разновидность оскорбительной агрессивности – когда человек знает уязвимые места другого и задевает их просто потому, что может, либо чтобы установить над ним свою власть. Однажды у меня был босс, который очень хорошо знал, как на меня надавить, – он обладал чем-то, что я называю «злой эмпатией». Нет почти ничего, что могло бы уничтожить доверие быстрее, чем использование знаний о том, как можно задеть человека.
Слишком часто бывает так, что боссы смотрят на подчиненных как на низших существ, которыми можно помыкать без угрызений совести. Сотрудники же видят в своих боссах тиранов, которых нужно сокрушить. В итоге коллеги видят друг в друге врагов. Когда культура оказания помощи становится такой едкой, критика превращается в оружие, а не в инструмент, с помощью которого можно улучшить положение вещей. Она наделяет дающего ощущением власти, а принимающего – чувством страха. Даже похвала в некоторых случаях может стать скорее сомнительным комплиментом, а не принести радость за хорошо проделанную работу. «Что ж, на этот раз ты все понял правильно».
Оскорбительно агрессивная критика
Давайте рассмотрим критику на примере одного моего бывшего коллеги, которого буду называть Недом. Он организовал вечеринку для своей многонациональной команды и попросил каждого прийти в костюмах своей страны. Корпоративная культура в компании была взбалмошной, так что все пришли в дурашливых одеяниях. Нед был новичком и надел дорогой смокинг. Думаю, он чувствовал себя глупо из-за того, что так переусердствовал с одеждой для своей же вечеринки. Чтобы справиться с собственным дискомфортом, Нед переключился на окружающих. Он подошел к одному моему другу, недавно ставшему его подчиненным и одевшемуся лепреконом[5]. Прямо перед всей большой компанией он взял и буквально «облаял» моего приятеля:
– Я сказал надеть национальный костюм, а не выглядеть как дурак!
Так и подмывает назвать Неда козлом, но именно этого радикальная откровенность учит нас избегать. Оценивать внутреннее состояние людей, а не их поведение – значит не дать им шанса измениться. Почему Нед так и не изменился? Потому что никто не заговорил с ним о его поведении, а он – ничему не смог научиться. Его и без того вызывающее поведение стало только хуже.
Нет, я не горжусь тем, что ничего не сделала с этим, хотя тоже была там, когда Нед обидел моего приятеля, но промолчала. И в тот раз, и при следующей личной встрече с Недом. Почему? Да потому, что уже сочла его козлом и подумала, что он того не стоит. Вот так я и совершила фундаментальную ошибку, а мое поведение было «манипулятивно неискренним». Мне до сих пор стыдно. Ибо если кто и нуждался в дозе радикальной откровенности, так именно Нед.
Помните, оскорбительная агрессивность – поведение, а не черта характера. Никто не бывает истинным козлом все время. Даже Нед. Иногда каждый из нас оскорбительно агрессивен. Включая меня, к сожалению. Осмелюсь предположить, что обычно не веду себя как дура, но было время, когда я была такой.
…Через пару месяцев после моего прихода в Google у нас с Ларри Пейджем состоялся спор о политике корпорации. Расстроенная, я разослала примерно тридцати людям (среди которых был и Ларри) письмо, где говорилось, будто «Ларри хочет управлять мировой информацией, но его политика создает «сайты-помехи», мешающие этому». Написала я и о том, что его подход нацелен на то, чтобы увеличить прибыль, а не сделать доброе дело для пользователей.