Это стало откровением. Компания Apple росла быстро, опережая в масштабах Google. Но здесь удавалось находить место для людей с самыми разными амбициями. Тебе нужно быть непревзойденным в своей работе и любить ее, но совершенно не обязательно быть одержимым повышением, чтобы построить карьеру своей мечты в Apple. В Google я систематически недооценивала так называемых «рок-звезд». И эта ошибка принесла много неприятностей тем, кто вносил существенный вклад в общее дело. Предвзятость Google к людям, предпочитающим стремительный рост, частично была реакцией, характерной для традиционных компаний, где обычно людям, желающим «изменить все», подрезают крылья. Apple же подготовила места для людей с разными типами амбиций и отчасти поэтому стала такой крупной корпорацией, бросив при этом вызов «гравитационной тяге организационной посредственности».
Google известен как компания низовых инициатив, где даже самых молодых сотрудников привлекают к процессу принятия решений. Роль менеджера в основном заключается в том, чтобы не мешать, иногда помогать, но никогда не вмешиваться. От Apple я ожидала обратного, поскольку повелась на историю о контролирующем все и вся Стиве Джобсе, посылающем свое видение с высоты, не терпящем инакомыслия и ведущем свою команду к цели. Но все оказалось совсем не так.
Один коллега рассказал мне историю об интервью со Стивом, подтверждающим это. Он задал Джобсу несколько дельных вопросов.
– Как, по-вашему, должно выглядеть построение команды? Насколько большой она должна быть?
И короткий ответ Стива:
– Ну, если бы я знал ответы на все эти вопросы, вы мне были бы не нужны, не так ли?
Грубовато, но вдохновляет.
В более мягкой форме свой подход Джобс выразил в интервью с Терри Гроссом.
– В Apple мы берем людей, чтобы они говорили, что нам делать, а не наоборот.
И действительно, именно таким и был мой опыт работы в этой компании.
В Apple, как и в Google, способность руководителей добиваться результатов основана на том, чтобы выслушать и попытаться понять, а не просто сказать подчиненным, что нужно сделать: больше обсуждений, чем прямых указаний; больше подталкивать людей к принятию решений, чем решать самому; больше убеждать, чем отдавать приказы; больше учиться, чем учить.
Взаимоотношения – основа вашей работы
Между автономией и пренебрежением существует колоссальная разница… На своем примере с Бобом я прочувствовала, что значит не понимать этого. Вот что я узнала для того, чтобы понять и научиться другому подходу.
В рамках курса «Менеджмент в Apple» мы часто показывали видеоролик, где Стив объяснял свое отношение к критике. Он сказал кое-что очень важное:
– Нужно сделать так, чтобы не поставить под сомнение вашу уверенность в их способностях, но оставить меньше возможностей для интерпретаций… И это трудно. – А потом добавил: – Ничего страшного, если я не прав. Я могу признать, что не прав. Для меня это не так важно. Главное, чтобы мы все делали правильно!
Аминь! Кто мог бы с этим поспорить?
Но если перемотать видео немного назад, вы найдете вопрос, предшествовавший ответу Стива. Кто-то спросил его, почему он часто использует фразу: «то, что ты сделал, – дерьмо». По сути, эти слова, мягко говоря, не способствуют доверию и не вдохновляют команду рисковать. Это похоже на издевательство, и в некоторых случаях, наверное, так оно и было. Безусловно, никому не могу порекомендовать говорить такое людям. Сама же еще в начале нашла изящный выход из такого положения.
– Помните, – сказала я, – вы – не Стив Джобс.
Над этим всегда хихикали, но такой подход помогал уклониться от конфликта. Я вновь подумала о том споре Мэтта Каттса с Ларри Пейджем. Они могли кричать друг на друга, и в этом не было ничего выходящего за рамки. Почему? Я бы, вне всяких сомнений, не сказала бы «то, что ты делаешь, – дерьмо» и не стала бы кричать на своих коллег.
Или стала бы? Помню, как в Google мы размещали международную рекламу. Джаред Смит, который работал со мной в Juice и тоже был в моей команде в Google, все время путал Словакию и Словению, причем вел себя так, будто нет никакой разницы. После того как он в пятый раз за тридцать минут вновь спутал две страны, я рявкнула: «Это – Словакия, дурак!»