– Заходи, – наклоняюсь ближе к её лицу и выдыхаю, от чего белые пряди слегка разлетаются в стороны.
Наблюдаю, как она снова тяжело сглатывает; тремор её рук, одна из которых всё ещё держит дверь, и ловлю приступ экстаза. Но она всё-таки заходит. Встаёт внутри у тёмно-серой стены и опускает голову, гипнотизируя пол. Будто хочет слиться с ней, но в этой тёмной обстановке, она со своими белыми волосами – яркий отпечаток там, где он не к месту.
Прохожу вглубь и сажусь на один из диванов, что стоят буквой “П” вокруг стола из тёмного стекла.
– Танцуй, – выдаю с усмешкой, удобнее, раскидываясь на диване, обитом серым бархатом.
– Ч-что? – её голос дрожит, когда она поднимает голову и смотрит в мои глаза.
Возможно, кого-то другого это бы смутило, но звук того, как надламывается тонкий голосок, будит во мне лавину эмоций. Как в зеленых глазах появляется осознание неизбежного – будоражит каждую нервную клетку.
Ёрзаю, чтобы скрыть нахлынувшее возбуждение, которого не было уже очень долго. И речь не только про стояк. Каждая миллиметр тела вибрирует, вставая на дыбы, прося добавки. Ещё эмоций, ещё страха.
– Танцуй. Сейчас. Для меня, – с расстановкой повторяю, как если бы разговаривал с глупым ребёнком.
Девчонка закусывает губу. Руки вдоль хрупкого тела теперь уже висят безвольно, и только кулачки то сжимаются, то разжимаются.
На фоне играет ремикс трека, который как раз располагает к стриптизу. Только мне нахрен не сдалось её тело. Я хочу, чтобы Бемби оголила душу.
– Я не буду, – хмурит белые брови, зажимая в пальцах светлую ткань шорт, которые в фиолетовом неоне отливают синим.
– Ц-ц-ц, – усмехаюсь, наклоняя голову на один бок. – Ответ неверный. Ещё помнишь тех ребят в зале? – приподнимаю бровь. – У тебя два варианта либо танцуешь для меня, либо я отдам тебя им. А ещё я терпеть не могу, когда мне перечат.
И очень довольно улыбаюсь, обнажая зубы.
Василиса
“Танцуй. Сейчас…”, – басит в голове его голос. Слышу только это и как пульс с невероятной скоростью долбит в ушах. Буквально чувствую, как закипает кровь: от страха, адреналина и желания сбежать.
Интересно, если я попробую убежать, он станет догонять? А если да, то что сделает?
Сжимаю ладони в кулак. Ногти больно врезаются в кожу, но это чувство не помогает обрести связь с реальностью. Кусаю губы, глядя на своего “спасителя”. Но такой уж он спаситель, раз теперь просит танец? И сильно сомневаюсь, что остановится на этом…
– Я… я не могу, – хриплю.
Не знаю, слышит ли он, но я действительно не могу. Одно дело танцевать в зале, когда взгляды гостей вообще не фокусируются на тебе, а если и делают это, то всего на несколько мгновений, но другое дело, когда пара глаз исследуют каждый сантиметр твоего тела. Слишком ощутимо. Освежевывают. И что самое удивительное, это не пошлый взгляд. Он смотрит с интересом. И я не могу не делать того же, хоть и до чёртиков боюсь его.
Серые глаза утягивают за собой, а в них – бездна. Пустая, ледяная, неизведанная. Словно поглощает. Они… безжизненные, если так можно сказать про абсолютно живого человека. Он весь в принципе пугает: высокий, широкий в плечах. У него даже аура подавляет всю мою сущность.
Но и дурак признает, что он красив. Острые черты лица придают ему более мужественный вид, хоть и опасный. И это при том, что часть лица скрыта капюшоном. Тело лениво раскинуто на диванчике, словно он уверен, что хозяин жизни. Хотя почему “словно”? В каждом его движении видно, что он в этом уверен.
С интересом рассматриваю рисунки на видимой части его шеи, которые уходят вниз под толстовку, пока из оцепенения не выводит его голос:
– Я всё ещё жду.
Поджимаю губы, но от стенки не отлипаю и, видимо, этим окончательно вывожу его из себя. В следующую секунду он одним рывком подрывается и в один широкий шаг оказывается около меня. Из расслабленного превращается в скалу, что нависает тенью, перекрывая доступ к способности адекватно мыслить.
Задерживаю дыхание и стараюсь вообще не шевелиться, пока он, словно хищник, исследует меня взглядом. Ведёт носом вдоль моей шеи и поднимается выше, при этом не касается. Но я настолько чётко чувствую его дыхание, будто он водит невидимой рукой. И от этого всё тело охватывает дрожь. Неконтролируемая.