Кристина Зорина
Девушка друга. Мой ночной кошмар
У Толмачевых на кухне так много места, что можно кататься на роликах. Они с Даном пробовали в детстве – никаких проблем. Без травм, конечно, не обошлось, но все же. Тема целует в щечку тетю Юлю, утаскивает из ее тарелки кусок недоеденного тоста, и плюхается на стул напротив.
– Артем! – осуждающе шипит она, но в глазах лишь теплая забота. – Возьми новый, Татьяна сейчас приготовит.
Татьяна – это домработница, она у Толмачевых с прошлого лета. До нее была Вера, а перед Верой – Лида. Артем понятия не имеет, по какой причине происходит такая текучка, для него эта семья всегда была и будет показательной. Он бы и сам работал у них кухаркой если бы позволили, потому что быть здесь, в этой семье, смотреть в лица этим прекрасным людям, съезжать по перилам со второго этажа и плюхаться на задницу в гостиной, утопая в мягкий ворс ковра – это было его любимым делом. С детства. И до сих пор.
От нового тоста Тема отказывается. Он раскачивается на стуле, поглядывая на часы.
– И где мой мальчик? У нас планы на утро.
За окном уже встало солнце. Оно не такое яркое, как летом, и это фигово. Тема скучает по лету. было клево.
Пал Сергеевич заходит на кухню бесшумно, только газета шуршит в руках (он приверженец бумажных новостей). Он тянется к кофеварке, и Татьяна помогает ему наполнить чашку.
– Твой мальчик лег под утро, еле разбудил.
– И чем это таким он занимался?
Тетя Юля прикладывается щекой к щеке мужа, ставит свою чашку в раковину, пожимает плечами.
– История умалчивает. Ты будешь завтракать, дорогой? – спрашивает она у Артема. – Просто у меня есть дела, не против?
Она кивает на дверь, Тема отпускает ее со словами «не волнуйтесь, я достаточно наглый, чтобы залезть в ваш холодильник самостоятельно».
Дело в том, что у Толмачевых всегда все слаженно. Даже утро воскресенья как рабочий механизм. Татьяна-Вера-Лидия готовит завтрак, дядь Паша входит на кухню с газетой, и у него всегда царапина от бритья под губой. Тетя Юля продолжает работать в своем кабинете, а Дан отсыпается после читательского марафона.
Если брать семью Темы, то по воскресеньям каждый занимается своими делами. Артем – идет в спортклуб или к Толмачевым, мама спит, пока кто-нибудь не разбудит ее звонком или стуком в дверь, а дедушка либо в кабинете, либо уже ушел.
– Прости, – Дан появляется на кухне все еще очень сонный. Глаза его наполовину закрыты, челка торчит вверх, и это единственное время в сутках, когда он так выглядит. Дает себе поблажку, всего на пару утренних минут.
Чтобы вы понимали, Дан – образец совершенства. Он всегда выглажен, вычесан, вылизан. У него нет изъянов и трещин, он весь – как чертов идеал на ножках.
Эта педантичность делает его странным для многих. Она делает его милым для девчонок, смешным для парней. И самое забавное, что Дан и сам не понимает, как выглядит со стороны.
– Даниил, что вы хотите на завтрак? – спрашивает Татьяна. Она такая правильная. Вера, помнится, Дану тыкала и звала его «Данька», иногда шлепая полотенцем по заднице, если он кусочничал перед ужином. Чтобы вы понимали, Дан терпеть не может, когда его зовут Данькой.
– Йогурт и сладкий чай. Принеси ко мне в комнату, если можно. И колу для Артема захвати.
После завтрака они распутывают наушники Дана, хотя давно должны были выйти. Кто бы мог подумать, что чувак, наглаживая свои футболки самостоятельно каждый день, не может справиться с гребаными наушниками.
– Так эта новенькая, – начинает Дан, перекидывая один шнурок через другой. Их пальцы при этом соприкасаются, и Тема морщится – этот придурок как обычно бьется током. – Соня, кажется. Ты знаешь, откуда она?
Артем отдает ему наушники и поднимает с пола рюкзак.
– С пригорода, кажется. Фиг знает. А что, понравилась?
Дан пожимает плечами.
– Да как-то не рассматривал.
– А чего тогда спрашиваешь?
– Ну. Стало любопытно.
Артем сводит брови. Любопытно, значит.