Они путают футболки после душа, потому что оба носят черные, без лишних рисунков и надписей. Тема принюхивается и с отвращением швыряет футболку Дану в лицо.
– Это твоя. Дебильным бабским одеколоном пахнет.
– Это Том Форд, придурок! О, вот и твой блевотный.
Артем закатывает глаза и одевается. У него все еще дико колотится сердце. Угнаться за Даном – это задачка не из простых.
Им было по девять, когда Дана отвели на баскетбол. Теме пришлось буквально умолять дедушку дать ему место в клубе. Он хотел так же. Хотел с Даном играть в баскетбол, сдирать кожу на коленках и приходить домой с полной сумкой пропитавшихся потом вещей.
– Дан, напомни, почему мы собираемся на эту дурацкую вечеринку?
Они запирают шкафчики и синхронно вешают сумки на плечо: Дан – на правое, Тема – на левое.
– Дина устраивает их каждый год для новеньких.
– И мы ни разу не ходили… А тут ты вдруг заинтересовался новенькими?
– Нет… То есть да, – лицо Дана светлеет, как будто из него начинает сочиться наружу его ангельская энергия. Но на деле – они просто выходят в коридор, где освещение получше. – Слушай, это же девчонка ИСАЕВА. Того самого, который всех ненавидит. У него нет сердца, это подтвердит любой кардиолог, а тут он вдруг берет себе бесплатницу. Так интересно.
– Не вижу в этом ничего интересного.
– Ты очень симпатичный, когда ворчишь, я говорил? – смеется Дан и пихает его локтем в бок. – Не зря девчонки бегают за тобой.
– Девчонки бегают за тобой. Меня они просто хотят.
Они идут до машины, препираясь на тему своих отношений с девчонками. Дан считает, что Теме пора кого-нибудь завести, потому что он стал каким-то злым. Артем убеждает его, что он злой по определению и наличие или отсутствие подружки никак этого не изменит.
– Ты не злой, – говорит Дан, поворачиваясь к нему.
– Я безмерно люблю твою особенность видеть в людях только хорошее, но пора бы тебе уже снять с себя розовые очки.
– Не только хорошее, – Дан пристегивается, потому что он правильный мальчик. Потом наклоняется и пристегивает Тему тоже, ведь он сам никогда этого не сделает. – Я прекрасно вижу, что ты крадешь батончики у меня из бардачка. Это плохо.
Артем как раз откусывает от одного такого батончика, и застывает с открытым ртом.
– Как ты узнал?!
Первое, что делает Исаев, когда Соня входит в зал – обливает ее помоями. Не в буквальном смысле, нет. Но лучше бы в буквальном.
– Твоя одежда не подходит, – говорит он, едва на нее взглянув. – Волосы нужно убрать, если не хочешь, чтобы я их остриг. Спроси у Масловой, каково это? Прямо. Тупым. Канцелярским. Ножом.
Он кивает на девчонку, у которой на голове что-то слишком короткое, чтобы называться каре, но все еще слишком длинное, чтобы можно было принять ее за парня.
– Вы серьезно? – спрашивает Соня.
– Нет. Она сама это сделала. Потому что у нее не было резинки для волос.
Он изгибает уголок губ и выглядит при этом так страшно, что Соня вываливает на пол все содержимое своего рюкзака, чтобы найти резинку, веревку, шнурок, пакет – что угодно.
Потом Исаев надвигается на нее, и она думает, что падение целой скалы на человека было бы менее пугающим.
Она завязывает волосы в тугой пучок и натягивает улыбку:
– Не люблю канцелярские ножи.
– Теперь твои прогулы, – говорит Исаев. – Каждый пропущенный час нужно отработать вдвойне. Начиная с завтрашнего дня. И ты в дерьмовой форме, боюсь, растолкаешь задницей всех моих парней. Так что я составлю программу индивидуальных тренировок.