Он сделает это.
Точно сделает, очевидно же, что он способен на херню и похуже.
– Это моя спальня, – Таня тычет пальцем в дверь. – На ней нет замка, но, я надеюсь, ты достаточно адекватный, чтобы понимать – тебе нечего там делать.
Псих поднимает руки вверх.
– Пожалуйста-пожалуйста, не сильно-то и хотелось. Еще завалит дилдо по самые уши.
– Заткнись уже! – Таню бесит сам факт того, что псих знает про ее игрушки. С одной стороны – это не должно ее смущать, потому что… А перед кем смущаться, это же псих! И она – взрослый человек! А с другой – очевидно, она создает впечатление озабоченной на голову нимфоманки. – И вообще, постарайся не трогать мои вещи.
– Какие из них?
– Никакие мои вещи не трогай, боже!
– Ладно, – соглашается псих, и Таня только сейчас замечает, что он стоит в ее носках.
Господи…
– Еще правила?
– Не шуметь. И никого не приводить.
– Я и не собирался. Мне и тебя хватит, зайка.
– И не называть меня зайкой, – рявкает Таня. А потом зависает на секундочку, потому что… – И что значит «мне и тебя хватит»?
– Ну как же? – псих подмигивает ей. – Наш уговор.
– О боже, когда-нибудь люди перестанут думать о том, что я озабоченная, нервная из-за недотраха, голодная идиотка, помешанная на игрушках для взрослых?
Таня всплескивает руками и исчезает в своей комнате.
Псих орет ей вслед:
– В этом нет ничего постыдного, зайка.
– Меня зовут Таня. ТА-НЯ!
Кажется, тот в ответ выкрикивает имя Егор, но это не имеет никакого значения.
Потому что чертов псих, да и только.
Таня закрывается в комнате и долго стоит перед зеркалом, как дура.
– И что ты творишь? – спрашивает она у своего отражения. – По-твоему, это адекватно?
Псих за стеной что-то роняет, и Таня вздыхает, закрывая глаза. Господи, во что она ввязалась? Последний такой дурацкий поступок она совершала в младших классах, когда решила продать соседу свой велосипед. Вернее – обменять его на плейер, который оказался нерабочим. Но то в детстве, в отсутствие мозгов. А сейчас ей двадцать два!
Нет, Полинка права. Это все от недотраха. Увидела красивое тело и потекла, как сучка. А как же чувство самосохранения? Личное пространство? Хоть какая-то жалость к себе, в конце концов?
Все это куда-то испарилось.
Она понятия не имеет, когда дошла до жизни такой. Таня Мальцева – сама осторожность, впускает в свою квартиру, в свою крепость, какого-то психа! Полного психа. Неадеквата. Человека, который создан природой, чтобы таких как Таня щемить, а тут…
Она падает на кровать и думает о том, как бы ей сходить в душ, а потом перекусить чем-нибудь, не столкнувшись с психом по дороге.