Ага, намекает, а я, дура, всё про цветы и про настоящее чувство ему втираю. А сверху ещё и ресничками, своими родными, между прочим, нахлопываю. Сама не понимаю, зачем я это делаю. Может, ещё надеюсь на чудо?
N может только в понедельник мне страстно в уши лить про любовь до гроба. В остальные дни он жену любит, а мне говорит, что занят очень. А я знаю, что жена его на массаж ходит по понедельникам, оттого часа 3–4 на «покушать» у нас есть. N с радостью бы провёл иначе эти 3–4 часа, но я так медленно ем, оказывается. Он, наверное, думает, что я специально тяну время. И, кстати, ничуть не ошибается.
А вот где жена его так надсаживается, чтоб столько времени восстанавливаться на массаже? Дамочка минуты в своей жизни не работала и, по словам N, особо не пылает страстью к какой-либо работе. Ни дома, ни за его пределами. Домашними делами у N занимается тёща – женщина, готовая на всё, лишь бы не ей содержать собственную дочь-лентяйку. Вот ведь семейка! Интересно, они хоть иногда задумывались, что есть паразитизм. Хотя чем я в данный момент лучше?
Оттого N, собственно, питает нежные чувства оттого, что я работаю, на одной волне с ним, и ему не стыдно в люди выйти в моём обществе.
Второй год дамочка ходит на массаж, массажиста Костей зовут. У него всегда постоянные клиенты. Клиентки, здесь сто́ит уточнить. Не самые красивые и молодые, как бы Косте хотелось, но молодость – вещь проходящая, и Костя об этом знает. Пользуется своей властью на всю катушку. А женщины категории 30 плюс готовы выложить красивую сумму за массаж с пристрастием, а порой и с проникновением. Интересно, жена N тоже платит за массаж «с пристрастием»? Что за вопрос, очевидно, ибо массаж по 3–4 часа по цене воротниковой зоны никто за красивые глазки и 600 рублей делать не будет.
Слава за Костей ходит специфическая, но сам он рот не открывает, блюдёт, так сказать, тайну. Но речь ни о нём, ни о мышке, и ни о чьих моральных ценностях.
«Как низко я пала» – мимолётная, но, вечно, повторяющаяся при каждой встрече с N мысль. Я не трачу деньги на «покушать», мужчины с радостью делают это за меня. Кто-то кормит в надежде, кто-то по дружбе, кто за компанию, кто за любовь, кто по привычке, а кто-то просто лох. А я кто? Наверное, просто использую их всех. Но разве они не делают то же самое?
Нет, я бегу от одиночества. Дело и не в деньгах вовсе. В нашем городе мужчины нежадные, что касается женщину накормить и в дальнейшем, желательно, обогреть. Не могу одна есть, не могу наедине с собой быть, я и спать не могу. Оттого пью перед сном в обязательном порядке, чтобы от одиночества никого в постель не затащить. Боюсь остаться одна в этой пустой квартире. Боюсь услышать тишину, которая кричит о моём тотальном одиночестве.
Спать приходится каждый день, оттого и пью каждый день.
Женский алкоголизм. Да и чёрт с ним. Не до него сейчас. Надо же хоть как-то забыться. Уснуть.
Кормильцев у меня хватает.
В понедельник это делает мистер N. Это, конечно, не принципиально, но я стараюсь не путать ни мужчин, ни окружающих. Понедельник, вообще, день, когда я ни для кого не существую. Меня видят и слышат лишь N и персонал этого дурацкого ресторанчика. Как будто я призрак. Как будто меня нет на самом деле, а может, меня и правда нет. Разве это всё – мой выбор?
Скорее всего, персонал считает нас семейной, ну или, на крайний случай влюблённой парой и, само собой, своими постоянными клиентами. Я им мило улыбаюсь, особенно мило улыбаюсь официанту Эдуарду. У него карие глаза, а я люблю кареглазых мужчин. Официантик краснеет и не знает, куда деться от моего взгляда, прямого и провоцирующего. И неинтересно мне, что думает официант или весь творческий коллектив этого ресторанчика вместе с хором и уборщицей тётей Мотей, могут даже считать меня шлюхой. Свобода мысли, чёрт бы её подрал.
Я всегда прошу, чтобы наш столик обслуживал Эдуард, ссылаясь на то, что он самый внимательный из официантов. Это, кстати, не соответствует действительности, Эдуард и официант – вещи несовместимые. Эдуард каждый раз соглашается и каждый раз остаётся ни с чем, мистер N скряга и жмот, чаевых принципиально не оставляет. Для меня остаётся загадкой, почему Эдуард каждый раз соглашается, может, его тешит мой комплимент «самый внимательный официант». А может, он просто работает за идею, не за деньги.