— Принимайте работу, господин маг! — сказал плотник не отрываясь от работы.
Эдвин прошел в башню, и уже на первом этаже заметил изменения. Рядом с лестницей обнаружилась новенькая поленница, в центре стоял грубый стол и два стула. Но самое главное ждало его наверху. Только человек, который днями ночевал на земле сможет оценить кровать. Да, выглядела она неказисто и была без перины, но это не главное. Все что нужно для спальни он приобретет в городе, и наконец будет спать как дворянин, а не как уличный оборванец или воин в лесу. Холодная и твердая земля не смогла стать для него полноценной заменой. На вонючий спальник (спишь и потеешь, а потом снова в нем спишь) он уже смотреть не мог.
— Долго будешь со счастливой улыбкой на меня пялиться? — осведомилась у него Миа, лежавшая на этой самой кровати.
— Я не на тебя смотрю, больно надо, — рассеянно отозвался Эдвин. — Я так кровати радуюсь.
— Ну и дурак, — обиделась по непонятной причине девушка и засобиралась вниз.
Внизу уже накрывали на стол. Плотник сделал перерыв в работе, и они с Глебом открывали бутылку самогона. Увидев его взгляд, Глеб заверил мага что они «зусим по чючють», и работе это не помешает. Егерь и следопыт присоединились к попойке. Спустя час плотник вышел на улицe, быстро доделал стол и продолжил квасить до вечера. Выезд в город, очевидно, откладывался до следующего утра. Эдвина же волновало только одно — кто будет сегодня ночевать в его кровати.
Глава 11
В историю не войдет знаменитая «Битва за кровать», потому что не ее как таковой не было. Эдвин начал намекать, что кровать его (переоделся в пижаму и улегся спать), Миа закатила скандал и давила на свое ранение и пол. Молодой маг старался объяснить, что для здоровья полезно и на полу поспать, а то что она жещина…
…вообще отношения к делу не имеет. В конце концов Миа решила достать козырь в рукаве, и, прихрамывая как раненый олень, пошла звать дядю.
Глен был не в настроении разбираться кто прав, а кто виноват, особенно когда его от застолья отвлекают. Он напомнил что и Миа и Эдвин все еще на службе, и своим приказом командира (и угрозой выпороть обоих ремнем) отдал кровать племяннице, а Эдвину приказал сесть за стол и взять кружку с самогоном. Приказ был странный, но Эдвин не стал спорить. Как и в прошлый раз, заснул он за столом, только в этот раз никто его не переносил. Время от времени он просыпался, когда кто-то стучал кружкой по столу, или начинал петь любимые песни.
Утро началось ближе к обеду. Эдвин и Миа, которые толком не выспались, испытывая мстительное удовольствие будили помятых мужиков и отправляли на улицу к повозке. Лошадь, переночевавшая вблизи от леса без укрытия и испытавшая ночью все виды стресса била копытом желая убраться подальше отсюда.
Егерь и следопыт донесли плотника до телеги, закрепили его, чтобы он не свалился и сами легли спать. Эдвин подозревал, что они закончили свои посиделки после рассвета. Еще не до конца протрезвевшего Глеба посадили управлять. Миа же с молодым магом свернули из спальников импровизированные кресла и устроились с комфортом.
Эдвин был не против поспать, но три тела в повозке храпели словно свора старых бульдогов, а он недостаточно устал, чтобы ему это не мешало. Миа страдала по той же причине, поэтому первой пошла на контакт:
— А ты правда в столичной академии учился?
— Да, — Эвин сидел с закрытыми глазами. Он еще не терял попыток заснуть.
— И как в столице? Я там никогда не была, — словно не замечая попыток Эдвина заснуть продолжила Миа.
— Столица огромна, — сдался Эдвин. — Даже я, живущий там с детства не знаю всех ее улиц. А с двенадцати лет я попал в академию, и задача изучать город передо мной не стояла.