Нас прерывает громкий и настойчивый стук в дверь, за которым сразу раздаётся взволнованный голос Лены.
– Мия! Мия, открой дверь! – барабанят с той стороны. – Это срочно.
– Ты мне не ответила. – Настаивает Ваня, но я шепчу «потом», и он убирает руки и смотрит с раздражением.
Открыв дверь, меня сразу накрывают эмоции Лены. Она встревожена или даже напугана. Её рыжие волосы собраны в высокий хвост, личико в форме сердечка, обрамляют несколько выбившихся локонов. Щёки разрумянились, в глаза блеск.
– Что случилось? – борюсь с нахлынувшим испугом и волнением. Но меня накрывает ещё одна волна: раздражение и злость. Я поворачиваю голову и встречаюсь с Ваниными сверкающими бирюзовыми глазами. Серьёзно? Вскидваю брови. Парень лишь продолжает меня сверлить. Закатываю глаза и снова обращаю внимание на Лену, заблокировав эмоции обоих.
– О, и ты тут, – бросает взгляд мне за спину. – Нас срочно собирают в Зале Отбора, убиты несколько муз, – быстро тарахтит девушка. По моей спине пробежал липкий холод. Я остолбенела. – Ты что, душ в одежде принимала? – Лена озадаченно окидывает мою мокрую одежду и волосы. – Ладно, переодевайся быстрее, и бегом в зал.
Девушка убегает дальше звать студентов. Закрыв дверь, как в трансе иду переодеваться. «
– Мия, ты меня слышишь? – Ваня не терпеливо ждёт моего ответа скрестив руки на груди. Весь вид его показывает, что пока я не отвечу, мы не выйдем.
– Кажется это я виновата в их смерти. – Выдыхаю с тяжёлым сердце.
Магистр стоял в центре зала с другими неизвестными мне ангелами у которых за спиной были крылья кремового цвета. Они что-то бурно обсуждали. В Зале Отбора тоже стояла суета и роптанье студентов.
– Их убили? – раздаётся где-то с боку громкий шёпот.
– Да, – так же шёпотом отвечают, я даже не хочу смотреть кто это. – Говорят, им вырвали сердце. Даже лир пострадал.
– Ничего себе! – охают сзади.
Я в задумчивости подперев одной рукой другую, глажу свой подбородок. Мой взгляд устремлён на неизвестных, что окружили Антона Павловича и Серафима. Последний скрестил руки на груди и сжал челюсть. Взгляд напряжён. Антон Павлович растерянно разводит руками.
Рядом сидит Ваня и смотрит на меня. В его взгляде непонимание, а ведь я и сама ничего не понимаю.
– Вот это, конечно, новость-шок. – Подсаживается Настя. Её красивые светло-русые волосы красивой волной струятся по плечам. – Хоть что-то интересное происходит, а то в последнее время скукатища.
– То есть по-твоему, смерть это весело? – спрашиваю раздражённо.
– Я не говорила, что мне весело, – зелёные глаза сверкают в мою сторону. – Я сказала, что-то интересное.
– Это сути не меняет. – Грубо отвечаю. – Мне вот интересно, у тебя вообще сострадание есть к чужому горю, или когда подошла твоя очередь, тебе не досталось?
– Конечно, всё отдали тебе. – Она откидывается на спинку кресла и закидывает ногу на ногу, всем видом показывая, что разговора больше не будет.
В раздражении я закатываю глаза. Как же она меня бесит.
– Девочки не ссорьтесь, – появляются Сэм и Эрик. Сэм сел рядом с Настей, Эрик сел между мной и Леной. Вову и Костю я не увидела.
– Что случилось? – Эрик поворачивается ко мне и его карие глаза изучают моё лицо.
– Я не поняла. – В голосе слышно, что я раздражена. – Надеюсь, они нам объяснят. – Киваю головой в центр зала.
В этот самый момент магистр подошёл к стойке и поднял руку, в зале сразу наступила тишина. Те незнакомые ангелы расселись в кресла, и синхронно сложили руки на груди, стоящие справа от Антона Павловича. Они смотрели на каждого своими светлыми глазами, лишь слегка задержавшись на нашем ряду, продолжили изучать лица студентов.
Антон Павлович выглядел взволнованным: поправил галстук, пригладил волосы и оглянулся на ангелов. Те кивнули головой, будто дав разрешение к началу.
Прокашлявшись и сделав глоток из стакана, по залу наконец-то разнёсся его спокойный голос.
– Приветствую вас всех в Зале Отбора. Жаль, что не с радостными новостями, – он смотрит на свои сложенные руки на стойке. – Не буду тянуть, в одном из небесных садов произошла трагедия. Несколько муз были жестоко убиты. – Антон Павлович замолчал, и пробежался по залу взглядом. Все затаили дыхание. Напряжение висело как раскалённый шнур. – У муз были вырваны сердца. Мы не знаем, кто мог совершить такое страшное зверство, но безнаказанным это оставлять нельзя. Пока убийца разгуливает на свободе, в опасности каждый из нас.