– А теперь моя очередь раскрыть свои карты. Я бумага-марака. – С гордостью получилось у меня это сказать.
– Я догадываюсь. Ты мечтал в школе стать журналистом. Ты стал журналюгой, – громко выкрикнул Макар.
– Не угадал. – Заплетающимся языком сказал я.
– Ну знаешь где ещё пачкают бумагу? Озвучить? – Вставил слово Гордей.
– Не надо. Я сам всё сейчас поясню. Я писатель любовных романчиков для слабого пола.
Макар опрокинулся со своим стулом на пол с громким смехом. А у Гордея отвисла челюсть и возникли в его глазах два вопросительных знака. Макар сначала встал на четвереньки, а потом с трудом поднялся на ноги и снова уселся на свой стул.
– Мы слушаем. Рассказывай Костик, как это тебя угораздило в пи, в писатели податься? – Не сразу смог Макар произнести эту фразу потому, что его распирал подкативший к горлу смех, а он его подавлял.
– А, что дамы читают твою писанину? – Спросил Гордей с интересом.
– Читают. Мало, но читают. Да, я ещё мало известен. Поэтому перебиваюсь с хлеба на воду. Бывает пишу злободневные статьи в разные журналы чтобы позволить себе поездку в Сочи для отдыха и проветривания мозга.
А Глеб уже искал меня в интернете.
– Что-то нет такого писателя как Константин Орлов.
– У меня псевдоним. Творить могу только под псевдонимом, и к тому-же под женским именем. Ищи Клавдию Беляеву. – Неуверенно так и растягивая слова говорил я.
– А, вот есть, – ах-ха, ха. Смеялся Глеб. – Про кого же ещё можно писать в любовных романах как не про садовника. Вот гады, вся страстная любовь отдаётся им, садовникам. У тебя в этой книге богатенькая влюбляется в садовника или на зло мужу наставляет рога с садовником? Ну расскажи. Я не уверен в том, что на трезвую голову прочитаю этот роман.
– Не угадал. В моём романе прикидывается садовником влюблённый полицейский. Да, да влюблённый полицейский в хорошенькую кухарку известной особы. А известная особа загорается страсть к садовнику.
– Ха, ха, ха.
Искренне и от души смеялись друзья над моим рассказом. А мне было приятно то, что я невольно вызвал у них к себе не поддельный интерес.
– Не буду рассказывать, а то вам читать будет не интересно, – таким образом я решил остановить обсуждения моего рода занятия.
– Я непременно куплю твою книгу про этого садовника, и подарю своей подруге. А то она жаловалась на то, что нет в современном романе интересных историй. А оказывается есть. Давайте выпьем за интересные истории в современном мире. – Предложил Макар и наполнил всем рюмашки текилой. – Журналист недоучка, ты забыл спросить у меня кем я стал? Мне обидно, честное слово обидно. Я что совсем не интересный или я в шапке невидимке сижу тут с вами?
И он выпил свою текилу не дожидаясь нас.
– Что ты, что ты, я только собирался с мыслями в составлении вопроса. Макар, а ты на кого выучился?
– Наконец то до меня очередь дошла. Меня так и распирает поделиться с друзьями однокашниками кем я стал. Так вот, я детектив! – С гордостью произнёс Макар.
Мы с Гордеем замерли, глядя на Макара. Макар в школе учился так – сяк, когда хотел показать всему классу, что и он разбирается в математике то всех и поражал внезапным везением в решении задач. А по истории в конце четверти начинал заниматься и поражать нашу очаровательную училку своими знаниями по истории. И мы его одноклассники знали, что Макар себе на уме, хочет готовится к предметам, а хочет то просто надеется на свою память и тройку всегда заслуженную имеет.
– Ну вы чего? Это же такая профессия, всем профессиям профессия, – недоумевающе спросил Макар.
– Ты ж Макар Снегирёв в артисты собирался? – Не выдержал Гордей и с иронией спросил Макара о его школьной мечте.
– То было в детстве, когда я мечтал стать артистом, и артистом с большой буквы. А вы представляете сколько нужно читать художественной литературы чтобы поступить в актёрскую школу? – Он посмотрел на нас и кивнул головой. – То-то. Я как только об этом узнал, так сразу же и передумал идти в актёры. Вы же знаете, что я лодырь на счёт изучения лишнего. Я закончил юридический факультет в г. Воронеж. А специальность у меня «Оперативно-розыскная деятельность органов внутренних дел». Ну как вам нравится моё образование.