Назову эту женщину C. Ей было чуть больше сорока, и уже несколько лет она была в разводе. Все попытки построить личную жизнь заканчивались провалом. У нее была дочь, подросток четырнадцати лет, но это не спасало женщину от одиночества. Частые приступы отчаяния и тоски, с которыми она уже не могла справиться усилием воли, побудили ее обратиться за помощью к психологу. Она связывала эти приступы с отсутствием мужчины в жизни – все партнеры рано или поздно ее покидали. С. отчасти винила себя в том, что не научилась быть «настоящей женщиной», отчасти была обижена на судьбу, на мужчин. Опыт подсказывал мне, что жалобы С. были только вершиной айсберга, истинные же причины ее плохого самочувствия еще предстояло найти. На первой встрече я предложила С. нарисовать несуществующее животное.
Есть такая замечательная проективная методика РНЖ – рисунок несуществующего животного. Она позволяет проникнуть чуть глубже уровня сознания человека, отражает внутреннее глубинное ощущение собственного «я», часто не совпадающего с осознаваемым. Человек рисует на листе бумаги образ, по которому можно судить о неблагополучных зонах его отношений с самим собой и с миром. Этот рисунок показывает то, что сознание человека блокирует. Например, внешне уверенный в себе мужчина средних лет может нарисовать только голову с разинутой зубастой пастью. Это с большой вероятностью означает, что в реальной жизни он делает акцент только на умственной деятельности, а контакта с собственным телом у него практически нет. Кроме того, виден уровень подавленной агрессии (зубы, пасть). На основании таких тестов нельзя делать окончательные выводы, однако определить линии поиска проблемы вполне возможно.
«Это немного детское задание, – сказала я. – Отпустите свою фантазию, наверняка вы делали что-то подобное в детстве». С. нарисовала нечто аморфное, темное, похожее на кляксу. У существа не было рта и ушей – только огромные испуганные глаза. Это бедное создание, следуя за фантазией С., «жило в болоте, далеко от других существ, оно не знало, в каком отвратительном месте живет, но если бы знало – погибло бы от ужаса». Вот, оказывается, как привлекательные женщины могут ощущать себя и мир в глубине души! Надо сказать, что внешне С. была крайне интересна: яркие выразительные глаза, пышные густые волосы, чувственные ярко накрашенные губы, статная, умная, воспитанная. Так не вязался ее внешний облик с тем жалким несчастным испуганным существом, которое родилось из глубин ее психики!.. Естественно, я поинтересовалась, каким было ее детство и что она о нем помнит. «У меня было обычное нормальное детство. Папа был военным, поэтому мы жили в военном городке. Мама тоже работала. У меня есть младший брат, отношения в семье как у всех, ничего особенного», – сказала С. равнодушно, будто говорила о ком-то постороннем.
К следующей встрече я попросила ее найти фотографию детского периода. Задание заключалось в том, чтобы она выбрала такой свой детский снимок, который эмоционально затронул бы ее, вызвал какие-то чувства к девочке, изображенной на фотографии.
Через неделю С. опять удивила меня. «Ничего, кроме раздражения, эта девочка у меня не вызывает», – сказала она, показывая мне фото прелестного маленького ребенка. Надо напомнить, что у С. была дочь, которую она нежно любила, и заподозрить ее в черствости и холодности я не могла. Меня осенила догадка: «Скажите, а кто таким же образом относился к вам, когда вы были маленькой?» С. долго молчала, затем сказала: «Мама! Насколько я знаю, я родилась не вовремя, родители не планировали ребенка. Я чувствовала, что к появившемуся через несколько лет брату, которого мама хотела и ждала, было совсем другое отношение. Я всегда была при нем. Даже сейчас, когда мы оба повзрослели, он все время требует помощи от меня, и мама обижается, когда я не могу ему помочь». Я чувствовала, что мы подошли к важной теме в жизни С.
На следующей встрече я спросила ее о том, какие эмоционально сильные, яркие воспоминания детства всплывают в ее памяти. «Мне было тринадцать лет, когда я узнала, что родители уезжают на два года в другую страну. Они брали с собой моего брата, но меня взять не могли. Было решено, что я буду это время жить в небольшом городе у дальней родственницы, которую я плохо знала. Я чувствовала себя ужасно, когда узнала об этом. Я надеялась, что меня тоже возьмут в конце концов, но чуда не произошло. Помню, как всю ночь перед их отъездом я плакала и целовала мамину спину». – «Спину?» – переспросила я. «Да, мы спали в ту ночь вместе. Мама спала, повернувшись ко мне спиной», – сказала С. грустно и как-то отстраненно. «Погодите! – остолбенела я. – Представьте, что вам по каким-то причинам приходится уехать на два года далеко, вы спите всю ночь рядом с собственной дочерью, которую завтра утром покинете на долгий срок. Как вы будете спать с ней рядом?» С. задумалась и вдруг обхватила себя руками, будто бы крепко обняла. «Вот так!» – сказала она, и глаза ее наполнились слезами. «Вот так крепко обхватите эту девочку, которая живет внутри вас, которой пришлось пережить все это, и не отпускайте ее до тех пор, пока она не успокоится и не поверит, что находится в безопасности! – сказала я. – Вы почувствуете этот момент, она не даст вам ошибиться».