Прокручивая в голове последние воспоминание, мне невольно вспомнились слова Виталия:
“Непонятки… обидки…”
– Как может взрослый человек произносить такие слова?
Было в них что-то отвратительное. Даже мурашки, пробежавшие по моему телу, говорили об этом. После завтрака ко мне пришел доктор и снова все процедуры повторились. Боль постепенно угасала и это вселяло надежду на восстановление.
– Арина, у вас очень хорошие показатели. Ожоги зарубцевались, и завтра мы можем начать лазерную терапию. Постепенно, участок за участком. Сначала ноги и руки, потом тело.
– Доктор, а что с лицом? – осторожно спросила я. Осознание того, что мое лицо тоже обгорело и бинты укрывали меня от всего мира, эхом разнеслось в моей голове.
– К сожалению, лицо пострадало больше всего. Мы не сможем при помощи лазера добиться восстановления лица в том виде, в котором оно было. Останутся огромные шрамы, а о былой юности не останется и следа. – Эти слова звучали как приговор. Ведь я так юна, у меня вся жизнь впереди.
– Как я смогу с этим жить? – с отчаяньем произнесла я. Видя мое расстройство, доктор решил меня немного подбодрить, и я была рада услышать его слова:
– Арина, я вижу вы задумались. Хочу вам сказать, что лазерная терапия – это не последняя инстанция.
Я подняла свои глаза полные слез на врача и не верила своим ушам. Этот человек пытался меня подбодрить даже в такой не простой момент. И я была ему благодарна.
– Ох, Арина. Вы растрогали старика. Сейчас не время унывать. Нужно быть сильной.
– Быть сильной? Зачем? Я вспомнила отца, вспомнила жениха. За все время, что я здесь они ни разу не появились в моей палате. Я могу понять жениха, возможно он не хочет видеть меня в таком состоянии, но отец??? Он души во мне не чаял.
– Прошу вас не думайте так. Возможно, они заняты. Или есть какие-то другие причины, по которым они не могут здесь находиться!
– Другие причины? Что может быть важнее собственной дочери?
Я практически кричала, срывая и без того хриплый голос. Мне хотелось знать, что я кому-то нужна. Но доктор ответил сдержанно и даже грубо:
– Ваш отец сейчас занят. Он не может находиться здесь.
Доктор ни чего больше не сказал, встал и ушел, оставляя меня наедине с растерзанной душой. Ночь опустилась на улицы города. Больничная палата освещалась небольшим светильником. Сон подкрался не заметно, а вмести с ним очередное воспоминание.
Воспоминание.
За окном сияло солнце, я проснулась в своей постели. На руке блестело кольцо, но особой радости во мне не вызывало. По привычке надела халат и пошла на кухню за порцией кофе. Шелковый пеньюар обрамленный черным кружевом так приятно прилегал к телу. Немного зевая, я ступала босыми ногами по мраморному полу в сторону кухни.
Включила кофе машину и через минуту моя кружка наполнилась заветным напитком.
– Ммм… чудесно.
На холодильнике я нашла небольшой листочек, в котором было написано:
"Дорогая, сегодня у нас будут гости, чтобы не было непоняток, приготовь ужин и оденься нормально"
– Пфф… я готова убить его за это слово "Непонятки"
– Он серьезно думает, что я буду готовить? Еда из ресторана, дорогой! Вот что тебя ждет!
Сама себе улыбнулась и уже наметила план действий. Несколькими движениями руки набрала номер ресторана и заказала доставку к назначенному часу. Довольная собой я целый день ничем не занималась. Ведь с появлением в моей жизни мужа у меня не осталось ни чего. Я бросила институт, вернее мой муж меня заверил взять небольшой отпуск и отдохнуть от учебы. Ведь, по его мнению, я должна была создать домашний очаг. Все подруги разбежались, а лучшая подруга Аня, осталась только в редких звонках по моей инициативе. И все прежние слова про "наш день" сошли на нет.
Ближе к вечеру я все-таки заставила себя встать из постели. Уложила волосы и надела платье, которое по моему мнению подходило как нельзя лучше.
Платье из моей прежней жизни, до замужества. Черное, приталенное с разрезом от бедра, что подчеркивало мои стройные ноги. Ужин был разложен на столе, а я стояла около панорамного окна и любовалась огнями города.
Входная дверь открылась, вошел мой муж. А с ним моя бывшая подруга Аня и бывший однокурсник. Таким гостям я была крайне удивлена. И только Эдуард как-то странно улыбался.