Шумный мегаполис жил своим бешеным ритмом. Тысячи людей рано утром отправлялись на работу, другие же только возвращались с нее. Каждый день, невзирая на погоду, в городе кипела жизнь. Среди бетонных многоэтажек, небольших переулков и оживленных проспектов совсем не осталось места для парков и лесов. С каждым годом город разрастался и занимал все больше территорий. Зеленые луга и небольшие рощи прекратили свое существование, на их месте выросли особняки и коттеджи. Здесь был мой дом. В спальном районе на окраине города в обычной пятиэтажке. Я жила вместе с мамой. Уютная двухкомнатная квартира, не видевшая ремонта несколько лет. Пожелтевшие и выцветшие обои с красным орнаментом, старый сервант, в котором до сих пор стоит хрусталь к празднику, но ни разу так и не поставленный на стол. Трёхстворчатое зеркало из того же гарнитура покрылось рыжими, потемневшими пятнами от старости. В моей комнате стояла пружинистая кровать, при каждом движении она мелодично поскрипывала, а мама разместилась на диване, обитом твердой фактурной тканью, отдаленно напоминающей красный цвет. Время словно остановилось здесь, только ежедневный звук радио напоминал мне дату и год. Невзирая на нашу бедность и нехватку денег, квартира всегда была чистая и уютная.
«Моё убежище» – так мысленно называла я ее. Здесь спасалась от хулиганов и обидчиков, да и просто любила проводить время в комнате за чтением очередной книги. Читая строки на пожелтевших страницах, я на время забывала о шумном городе и окуналась в таинственный мир мифологии или исторических романов. Время от времени мне приходилось выбираться из «убежища» и сталкиваться с реальной жизнью. Шумный город завораживал не хуже любой книги. В высоких серых зданиях я видела роскошь того времени. Мне нравились эти здания своей архитектурой и историей. Несколько часов я могла провести, просто сидя на лавочке и рассматривая орнаменты на старинных балконах, которыми почти никто уже не пользовался.
С самого детства я привыкла к этой суете. Могла радоваться каждому дню и каждой минуте. Я искала во всем хорошее, даже если это было невозможно. Еще с детства ко мне прилипло прозвище «Рыжая», да так и осталось со мной в школе, а потом оно плавно перейдет в институт. А всему виной стали мои необычно рыжие волосы и ярко-зеленые глаза. С годами они совсем не выцвели, а наоборот наполнились яркостью.
А глаза, наоборот, приобрели более темный оттенок, как шутил мой друг и сосед по лестничной площадке: «В них видны все оттенки леса». Дружили мы столько, сколько я себя помню. Игорёк – безобидный парень, про таких обычно говорят «ботаник», но мне это совсем не мешало, а даже наоборот. Мы стали друзьями по несчастью, хотя я так совсем не считала. Нам было интересно вместе проводить время, даже наши родители смирились с такой странной дружбой. Я его шутя называла Игряша, а он меня Стяша. Мама меня звала Стешей, а для всех остальных я была рыжей.
После окончания школы я поступила в институт на профессию, которую выбрали на семейном совете. Так в шутку я называла вечерние посиделки за чашкой чая на нашей маленькой кухне, где с трудом помещалась плита, холодильник и небольшой стол. Мне было все равно, ведь я мечтала отучиться на ветеринара и лечить несчастных животных. Как и положено родителям, мама совсем не оценила мой выбор и решила, что диплом юриста поможет мне без проблем устроиться на престижную работу. А я совсем не спорила, если моя мама что-то решила, то ее было не переубедить. Характером я пошла в отца, которого ни разу не видела в жизни. Он бросил нас еще до моего рождения. Никогда не спрашивала у матери, что произошло, видела, как ей плохо и тяжело. Мы были вдвоем против всего мира.
Сегодня был особенный день – день моего рождения. В этот день мама традиционно печет торт «Наполеон». Вечером приходил Иряша, и мы втроем пьем чай и наслаждаемся лакомством. Именно в день моего совершеннолетия все пошло не совсем по плану. Маме пришлось остаться на дополнительную ночную смену, и, конечно, речь о торте уже не шла. Игряша уехал на какой-то слет ботаников, где, по его словам, обязательно должны были вывести новое лекарство, которое спасет мир. Мне же пришлось отмечать день своего рождения в полном одиночестве. В ближайшей булочной я купила небольшое пирожное с красивыми завитками из крема, чтобы хоть немного соблюсти негласный ритуал. Железный чайник медленно разогревался на плите. Через десять минут пронзительный свист наполнил всю квартиру, услышать его можно в любом уголке квартиры. В заварочном чайнике сушеные листья мяты и смородины раскрывали свой аромат, а через открытые в комнате окна проникал небольшой ветерок, разносивший яркий аромат повсюду. Этот год выдался особенно жарким, солнце нещадно сжигало все на своем пути. Укрыться можно было только в тени или прохладных помещениях. В нашей квартире единственным спасением были окна и ночная прохлада, которая вступала в свои права лишь на рассвете. Мама всегда говорила, что только горячий чай может спасти организм от изнывающей жажды, и приучила меня с детства пить его именно так. Никакой особенной одежды для дома у меня не было, обычные шорты и топик, небрежно собранные волосы в странный пучок, больше похожий на гнездо птиц. За окном уже стемнело, уличные фонари освещали придомовую территорию. Вдали седовласый мужчина выгуливал собаку, а несколько женщин преклонного возраста сидели на лавочке и эмоционально обсуждали нового продавца в магазине по соседству. Наконец подул поток прохладного воздуха, и я поняла это как знак. Из левого верхнего кухонного шкафа я достала свечи для торта, оставшиеся с прошлого года. Одной свечи для загадывания желания мне показалось достаточно. Выбрав самую красивую и блестящую, я поставила ее ровно в центр пирожного и зажгла. Ровное красивое пламя медленно покачивалось из стороны в сторону. Глубокий вдох: