В Каталонии вспыхивает восстание против испанской короны, и кардинал Ришелье дает задание Изабелле поехать в Барселону, чтобы «уговорить» главу генералитета провозгласить Каталонию республикой под протекторатом короля Франции. Ей это удается только на половину и она становится свидетелем, как одетый в монашеские одеяния мужчина убивает Председателя Правительства. Этим «монахом» оказывается Диего Альварес, который признается, что убил главу Каталонии, потому что тот был реакционером, и это не устраивало ни Мадрид, ни Париж. Изабелла, не понимая на чьей стороне Диего, покидает Барселону, не рассказав ему, что у него есть дочь.
После возвращения из Барселоны Изабелла впадает в депрессию, ее охватывает простая паранойя: ей кажется, что Господь, по каким-то только ему ведомым причинам, не желает, чтобы у женщин из ее рода была нормальная семья. Она видит злой умысел в случайном стечении событий, происходящих с ее матерью, с ней и маленькой дочкой, даже не знавшей своего отца. Изабелла пишет письмо дядьке Диего Альвареса, в надежде, что от признает дочь племянника, и у девочки будет семья.
Зидан аль-Насир приглашает Изабеллу и внучатую племянницу в свой парижский дом.
Во Франции назревает новый заговор. Заговорщики хотят смерти кардинала, подписать договор с Испанией и, возможно, свергнуть короля. Изабелла получает сразу три письма. Одно от заговорщика герцога Бульонского уверенного, что маркиза, как всегда, с ними, и ей надлежит поехать в Испанию с виконтом де Фонтрай для ратификации договора. Другое – от кардинала Ришелье, с приказом поехать в Испанию, чтобы не допустить этой ратификации, и третье – от ближайшего доверенного лица его высокопреосвященства и близкого друга королевы кардинала Мазарини: поехать в Испанию и добыть копию ратифицированного договора.
Предполагая, что Мазарини возможный приемник смертельно больного Ришелье, Изабелла понимает, что со смертью кардинала, она не будет свободна, хитрый и пронырливый итальянец будет и дальше использовать маркизу как агента. Она решает разыграть свою смерть, но добыть договор и передать его через Зидана аль-Насира королеве Анне.
По дороге в Испанию Изабелла посещает склеп матери. На кладбище у «своей» могилы она встречает опустошенного горем от ее смерти Диего. Придя в себя от встречи с «покойной», мужчина рассказывает о себе, о своем рождении и о том, что он агент Секретной службы Ришелье. Его задача – служить испанскому королю, но на благо Франции. Изабелла и Диего вместе едут в Мадрид. Дальновидный и умный агент понимает, что ратификация этого договора очень не выгодна Испании, но уговаривает премьера подписать его. После этого Альварес делает несколько корпий с документа и отправляет их во Францию. Опыт подсказывает Диего, что первый министр Испании вырыл себе политическую яму, пойдя на связь с французскими бунтарями, и его отставка – это дело времени. Вместе с Изабеллой он покидает Испанию.
Вернувшись в Париж, Изабелла и Диего женятся, принимают мусульманство и живут спокойной, безмятежной жизнью, не влезая в интриги и в шпионские игры.
Предисловие
Cherchez lafemme1 – в русской транслитерации: «шершэ ля фам». Авторство этого выражения приписывают поручику парижской полиции Габриэлю де Сартин, который дал этот совет своим коллегам – специально на те случаи, когда не удается раскрыть преступление по горячим следам. Он был уверен, что во всех сложных случаях так или иначе оказывается замешанной женщина. Соответственно, если найти эту женщину – значит раскрыть преступление.
Ну а если эта женщина ловка как бес; хитра, как лис и красива, как… ах, стандарты красоты в разные века такие разные, что не стоит даже и искать сравнение. Предположим только, что она могла быть сродни Харитам, богиней красоты, грации и изящества одновременно, и обладала способностью притягивать к себе внимание, а возможно даже блокировать волю. Ну и как ты отыщешь эту «ля фам»?!
Вот отсюда и получается, что в описаниях великих заговоров и преступлений появляются записи, типа «…это остается тайной… исследователи три столетия никак не придут к согласию по этому вопросу». Только вдумайся, дорогой читатель, три столетия! А есть же нераскрытые тайны с времен Тутанхамона! И если взять за аксиому совет парижского полицейского, так и хочется воскликнуть кличем черепашек ниндзя: «Кавабанга!!!» в адрес ненайденной «ля фам», то есть: «Я в восхищении!» И пока будут такие женщины, нам, писателям, можно спокойно давать волю своим фантазиям, дабы попытаться пролить свет на то, о чем история умалчивает.