– Почему так категорично? – переспросила женщина. – Потому что даже во французских словах, скорее всего, по привычке, на конце слова вы пропускаете звук [t], плюс специфически лондонская гортанная смычка, – укладывая папку с бумагами в кейс, совершенно сухим и деловым тоном говорила Амели.
– Вы филолог? – поинтересовался мужчина.
– Да нет. Просто у меня есть страсть выявлять важные детали во всём. А в Лондоне у меня ухо резало от вашего рифмованного сленга. Так что «кокни» для меня – это прежде всего коренные лондонцы. Ну или наоборот, – улыбнулась женщина открытой, очаровательной улыбкой.
– Мне даже стало интересно, – взгляд Джеймса был изучающий и одновременно не скрывающий любопытство. – Есть еще какие-то детали в моем облике, зацепившиеся за ваши глаза?
– Ровным счётом никаких, – Амели махнула рукой официанту, что готова оплатить счёт. – Только если, – женщина оценивающе оглядела Джеймса и добавила, – вы в Париже не в первый раз и приехали не как турист, скорее всего, у вас деловая встреча недалеко отсюда, и метро вам не надо. И, полагаю, вы довольно активный человек, месье Джеймс, раз не боялись остановиться здесь, не думая, что придётся много ходить по ступенькам, так как Монмартр – это холм.
И с этими словами женщина пошла к выходу, слегка помахав пальцами растерянно стоявшему мужчине.
– Вы детектив – сыщик? – крикнул он ей вдогонку.
Амели, остановившись у входа, повернулась и с лёгкой загадочной улыбкой произнесла: «Отнюдь».
Джеймс стоял как вкопанный, провожая глазами удаляющуюся по улице женщину. Ему показалось, что её внешность была словно мелодия, завораживающая и нежная. Ее глаза – глубокие и загадочные, словно в них прятались тайны океанов, а взгляд был полон жизни и энергии. И он поймал себя на мысли, что хотел бы ещё раз встретиться с ней, возможно, сводить её в ресторан, а потом… Он не успел закончить свои мечтания, подошедший гарсона, вопросом «Не желаете ли что-то ещё?» вернул его в реальность.
А реальность была банальна, однообразна и предсказуема – скучнейшая конференция, на которую он поехал только из-за желания сбежать из Лондона с его сырой тоской от постоянного дождя и вечных слёз жены на пустом месте.
Вернувшись вечером в отель, Джеймс развалился на кровати и, прикрыв глаза, размышлял о превратности судьбы. Последние несколько месяцев он находился в эмоциональном коктейле из-за отношений с женой. Он испытывал разочарование в себе, в Саманте и в их отношениях в целом. С одной стороны, его съедали печаль и страхи, а с другой, это было облегчение. Облегчение от того, что скоро всё разрешится. И не важно, к какому решению они придут, главное, не будет этого давящего чувства неизвестности. Они были женаты пятнадцать лет, и он никогда не думал о других женщинах. Не потому, что они его не интересовали, и он их не замечал. И не потому, что он сильно любил свою жену. Ему просто было некогда. И вот сегодня, в «Кафе мечтателей» на Монмартре, ему впервые за многие годы действительно понравилась женщина, которую и молодой не назовёшь, но её шарм и уверенность в себе заставляли его думать о ней весь день.
Раздался телефонный звонок, и Джеймс, увидев надпись «Мать моей дочери», зло оскалился, но ответил.
– Мой адвокат свяжется с тобой, – без всякого приветствия и вступления услышал он немного писклявый голос жены. – И, надеюсь, ты не будешь крохобором и оставишь нам с Молли лондонскую квартиру. Я полагаю, ребёнок не должен менять колледж из-за своего отца-скупердяя.
– Значит, Самми, всё-таки развод?
– А что ты хотел?! С тобой же жить невозможно. Более скучного субъекта я в жизни не встречала.
– Я вернусь в Лондон, и мы всё обсудим, – сухим, деловым тоном ответил Джеймс.
– Обсуждать будешь с моим адвокатом.
Саманта отключила телефон, и Джеймс почувствовал себя идиотом. Он не любил, когда последнее слово оставалось не за ним. Он ходил по отельному номеру, как загнанный зверь в клетке, и в конце концов, решив, что надо «накатить», спустился в лобби. Какого же было его удивление, когда у стойки он увидел его утреннюю знакомую.
«Случайности неслучайны», – улыбаясь, подумал Джеймс и, подойдя к женщине, весело произнёс: