Да. И побоялся, что скажут «зарезал»? Нет. Морг, похороны, взгляд матери? Да… Тогда иди ты…
Второе: попробовать. Выделить аорту выше и ниже аневризмы. Как можно ближе. И легочную артерию. И долю легкого. Потом пережать аорту зажимом и быстро удалить аневризму с долей легкого. Отверстие в аорте зашить. Но пережать аорту можно только на десять минут, и то при условии, что сосуды к голове останутся выше зажима. Если больше, то погибнет спинной мозг. Времени очень мало. Но можно заткнуть дырку в аорте пальцем, отпустить зажимы, подождать, пока мозг промоется артериальной кровью, и снова пережать сосуды. Так можно несколько раз. Есть опыт в прошлом, удачный. Но здесь спайки, воспаление. Удастся ли зашить дырку в аорте? Если нет? Тогда – все.
Снова мать. Не надо слов. Ужас в глазах. «Умерла!» Да. Я не мог. Аневризма. Спайки. Ткани изменены. Прорвались. Кровотечение… «О-о-о… умерла…»
А может, удастся? Тогда, как сегодня, войду в палату: «Ну, как живешь, девочка? Милая моя…»
Две возможности. Только две. Трудно выбрать. Поработаем еще. Можно немного оттянуть с решением. Если не удастся выделить аорту и сохранить артерии, идущие к голове, тогда само собой решится: невозможно.
Но это удалось. Почти удалось. Вскрыл полость перикарда, освободил восходящую аорту и, идя по ней вниз, добрался до важных сосудов. Сделал под аортой канал и подвел тесемку. Это было самое трудное. Выделил аорту ниже аневризмы. То же с легочной артерией. Все это очень медленно. Операция продолжается уже три часа. Я этого не замечаю. Анестезиолог молчит – значит, все хорошо. Кроме того, я вижу, как работает сердце. Полная тишина. Нужно беречь нервы для будущего. Хотя есть поводы для ворчания: Петр Александрович ассистирует не очень хорошо. Он мне редко помогает и не привык. Зато двое других – на высоте. Все время переливается кровь. Учитывается и восполняется каждая капля, потерянная на марлевых шариках или салфетках.
– Дмитрий Алексеевич, позаботьтесь, чтобы послали на станцию еще за кровью. Если я решусь, то кровопотеря будет большая, – говорю я анестезиологу.
Продолжаю работать. Очень трудно – выделять из спаек сосуды и долевой бронх. Шаги измеряются долями миллиметра. По-прежнему работают руки. Мысли редки и отрывочны. Может быть, подключить аппарат искусственного кровообращения? Тогда я безопасно пережму аорту.
К сожалению, подготовка занимает два часа. Кроме того, нет свежей крови. И самое главное – нужно снять свертываемость крови.
Операция идет очень чисто и хорошо. Начинает казаться, что я – сам Бог. Все мне доступно. Вот как чудесно разделены все сосуды! Корень доли легкого уже выделен. Это нелегко в таких спайках и рядом с аневризмой, не думайте. Все-таки я неплохой хирург. Пожалуй, один из самых лучших.
Не хвастай. Руки у тебя дрожат. Всю жизнь. И вообще ты…. Морг. Крик.
Все подготовительные шаги подходят к концу. Даже больше – я перевязал бронх. Отступить еще можно. Сейчас нужно решаться.
Но решаться не пришлось. Внезапно брызнула струя крови и залила мне лицо… Мгновение – и кровоточащее место прижато пальцем.
– Протрите мне очки!
А пока я ослеп. Но это ничего. Палец знает свое дело.
– Осушайте кровь в ране!
Стенка аневризмы прорвалась. В одном месте я немножко глубже рассек спайки. Этого следовало ожидать, и все-таки случилось неожиданно.
Зачем я не остановился?!
Теперь поздно говорить. Но пока еще все тихо. Сердце работает хорошо. Все хорошо!
Нет. Теперь уже нет. Стоит мне отпустить палец – и за несколько секунд плевральная полость зальется кровью, кровяное давление упадет до нуля, а сердце будет сокращаться тихо-тихо. Нужно держать. Как мальчик, который спас Голландию, заткнув пальцем дырку в плотине. К нему пришли на помощь. Ко мне никто не придет.
– Переливайте кровь, как можно скорее! Начинайте в артерию!
Я набираю воздух в легкие, как будто перед прыжком в воду. Как будто вдыхаю в последний раз…
– Петя, пережимай аорту! Марья, зажимай легочную артерию!
Отнимаю палец от дырки. Струя крови ударила и быстро ослабла – нет притока.
– Отсос! Черт бы вас побрал, не сосет! Давай другой, быстрее!