– Слоан очень расстроился, когда ты пропала, – сообщила она.
В словах скрывался невысказанный упрёк. Магия почти не изменила Ланис внешне, в отличие от многих других опалённых, зато очень сильно повлияла на неё внутренне. Девушке достался потрясающий и печальный дар читать души, чувствовать чужие эмоции. Иногда по этим эмоциям она легко догадывалась, о чём думает собеседник. Но чуткой и спокойной она была отнюдь не всегда. До встречи с ригом Ронаном, наличие частичек чужих душ внутри неё самой разрывало Ланис на части. А обретя контроль над своими силами, она научилась настолько хорошо сохранять безмятежность, что стало невозможно понять, что у неё самой на сердце. Только Слоан всегда мог об этом догадаться.
– Он за тебя переживает, – кивнула Келия.
– Он переживал гораздо больше меня. Ты для него много значила.
Келия закусила губу. Ни у кого из них не было семьи до встречи в Лебедином замке. По крайней мере, семьи в её хотя бы отдалённо правильном понимании. Именно Слоан вместе с ригом Ронаном нашёл Келию. Именно он уговорил её пойти с ними. На самом деле, если бы тогда риг Ронан пришёл один, вряд ли она решилась ему довериться. Огненный опалённый стал ей почти братом, в большей степени потому, что сам относился к ней как к сестре.
– Уверена, он прекрасно жил без моих нотаций.
– Он ценит твои нотации. – Ланис сверкнула глазами. – Вижу в тебе чувство вины.
– А не ты ли старалась его вызвать? – Келия ушла под воду, пуская пузыри, посидела пару мгновений на дне чаши и вынырнула уже у ступенек.
– Ну, может, немного, – согласилась Ланис. – Я по тебе тоже скучала. Мы все скучали. Рада, что ты вернулась.
– Я тоже скучала по вам.
Келия прилегла на ступеньки, камень тоже был тёплым. Как тёплые давно утерянные объятия. Она прикрыла глаза.
– Расскажешь ещё что-то интересное обо мне?
Ланис немного помолчала, водя ладонью по воде туда-сюда. Шурх-шурх. Шурх-шурх.
– Вижу чувство вины, не связанное со мной или Слоаном, – медленно произнесла она. – И ещё небольшое чувство страха. Боишься разочаровать рига Ронана?
– Как и мы все, – вздохнула Келия. – Это никогда не изменится.
– Он просил тебя зайти к нему.
– Так чего ты сразу не сказала?
Келия вскочила, обдав подругу брызгами, и принялась спешно одеваться, даже не обтёршись полотенцем. Запасная рубаха и платье из заплечного мешка застревали на мокрой коже.
– Хотела поговорить, – улыбнулась Ланис, тихонько хихикнув. – Мы давно не виделись.
Наскоро зацепив волосы на макушке попавшей в сумку веткой, Келия бросила последний сердитый взгляд на подругу, схватила в охапку вещи и понеслась в кабинет хозяина замка.
Девчушка даже не поняла, как ей повезло, что чародей услышал её магию. Как и у многих несчастливцев до неё, силы пробудились внезапно, она совсем не понимала, как их контролировать и что теперь делать. Лишь знала, что родные и друзья ей теперь не помогут. Есть ли у неё вообще теперь родные и друзья? Перепуганная и беспомощная, она убежала из города и укрылась в лесу. Зима ещё только подбиралась к своей середине, а в тот день вовсе случилась метель. Скорее всего, она замёрзла бы насмерть, затерявшись среди равно белоснежных холмов и укрытых пеленой деревьев. Но пробудившаяся в ней магия билась протяжным металлическим звоном с каждым ударом сердца. И этот звон услышал сохрадорса. Пройди он несколькими верстами южнее, как собирался, он бы её не заметил. Но в тот день Святая Эльма приглядывала за девочкой. А может, это был и Рогатый, раз уж она оказалась его отродьем. Ей уже было не так важно, какая из высших сил оказалась благосклонной. Главное, что она смогла выжить.
И даже больше. Чародей оказался настолько добрым, что помог обуздать её рвущуюся наружу натуру. Научил прятать под косами острые концы ушей. Помог отличать скрип снега от голоса дождя. И указал место, в которое нужно будет бежать, если вдруг её тайна раскроется. Чародей остался с ней до самой весны. Жил на соседней улице, а горожане, кажется, о том и не подозревали. Девочка уже почти вернула себе прежнюю жизнь, почти перестала бояться. Как вновь случилось страшное. Зима в этом году уходила неохотно, ни в какую не собиралась уступать весне. И голос дождя, который хотел родиться из снега звучал просто нестерпимо. Он плакал надрывно, впиваясь в уши, как кровососущая муха. И девочка не выдержала. Вместо снегопада над её домом прошёл дождь, сугробы вокруг освободились из морозного плена и утекли весёлыми ручьями. А у статуи Святой Эльмы в центре Харл