Лебединый замок, который в простонародье чаще называли просто «гнездом», находился почти на другом конце провинции и не входил в ближайшие планы Келии.
– Благодарю, но я прекрасно справлюсь без провожатого. К тому же, нам явно не по пути.
– Я вынужден настаивать, – уже без прежнего радушия ответил опалённый, намекая, что игры закончились, и потянулся рукой под плащ.
Что-либо сделать он не успел.
– Кажется, девушке ты не понравился.
Чародей произнёс слова тихо и спокойно, голос у него оказался низким и глубоким. Келия не слышала шагов, но почувствовала его присутствие гораздо раньше, чем это успел заметить её собеседник. Первородная магия пьянила сильнее ночного воздуха.
Тёмнокожий мужчина вытянулся, глядя ей за плечо
– Ты вроде собирался закончить вечерять.
– Еда была весьма неплоха для городка на закорках у Рогатого.
Келия поморщилась, Харлиат лежал на самой границе королевства Кири, чуть дальше у подножия гор, за рекой, уже начиналась территория Иртхара. Но харлиатцы гордились именно тем, что проявлений лесного бога у них не встречалось. Опалённые чаще всего рождались близ столицы, в деревушках рядом с густыми лесами, находящимися на западе, на другом конце королевства, либо на юге вдоль реки, где прошла первая Война крови.
– Девица меченая, – сообщил ушастый, – она идёт с нами.
Келия снова поморщилась, у этого типа одна фраза выходила хуже другой. «Меченными» называли опалённых, которые скрывали свою природу. По сути, это означало одно и то же, но «опалённый» – значит, твою душу обожгла магическая волна, это звучало даже благородно. А «меченный» – стало быть, тебя отметил Рогатый для своих тёмных дел, а в его существовании Келия и вовсе сомневалась. Святая Эльма, может и не была святой, но точно когда-то жила, её потомки до сих пор правили Кири. А лесного бога лично никто ни разу не видел.
– Точно, меченная? – чародей шагнул, поравнявшись с Келией и слегка задев её плечом. – Нельзя никого обвинять голословно. Это же ваш главный постулат.
Опалённый вновь достал кубок, вблизи древней магии тот пылал как майский костёр, заливая всё вокруг холодным призрачным сиянием.
– Отойди! – сердито велел он чародею.
Мужчина сделал пару шагов в сторону, кубок продолжал пылать и не гас, сколько бы ушастый его ни тряс.
– Не смею упрекать благородных служителей арк-рига в некомпетентности, – усмехнулся чародей.
Ушастый хотел что-то ответить, но был прерван приближающимися чавкающими шагами, кто-то стремительно бежал по дороге в их сторону. Минутой позже на Келию чуть не налетел второй опалённый, он успел запыхаться, на длинном сером плаще красовались свежие тёмные пятнах, яркие алые волосы при этом смотрелись комично.
– Ты меня бросил! – выкрикнул он.
– Ты сам упал, – невозмутимо пожал плечами чародей.
Келия обернулась к нему лишь сейчас, но из-за темноты вновь ничего не удалось разглядеть.
– Ты скинул меня!
– Если бы я сделал это намеренно, меня бы тут уже не было. Ты сам упал.
– Девица меченная! – влез ушастый, – надо её брать. Но этот, – кивок в сторону чародея, – требует доказательств.
Мужчина резко, расчертив ночь алыми прядями, повернулся к Келии, и она поняла, что если раньше у неё и имелся какой-то призрачный шанс притвориться обычной девушкой, то теперь он точно растаял.
– Доказательства не нужны, – усмехнулся опалённый, вцепившись в её лицо взглядом, в котором бушевал настоящий огонь. – Здравствуй, Келия.
– И тебе поздорову, Слоан, да освятит Эльма твой путь, – улыбнулась она, как ни в чём не бывало.
Словно не стояла посреди грязной ночной дороги в сомнительной компании, а неожиданно встретила старого друга. Впрочем, так оно и было.
– Мор, ты можешь донести нас до Феамора? – обернулся он к ушастому, который, наконец, совладал с кубком. Тот явно хотел о многом расспросить, но после услышанного возмутился, даже уши дёрнулись.
– С ума сошёл? Двоих – ещё ладно, но двоих опалённых, да ещё этого? Я умру на полпути.