Он снова сел в кресло, устало, тяжело, как будто с каждой секундой становился старше на год.
Я смотрела на него – на человека, которого когда-то любила до дрожи, которому доверяла свою жизнь… и которого предала.
А теперь он отдавал мне дом. Отдавал детей. Отдавал ключ. Но вместе с этим он забрал что-то большее – веру в то, что это когда-нибудь можно будет исправить.
Через несколько дней наступили выходные. Дом казался пустым, как будто вместе с вещами Алексей забрал и воздух, и тепло, и ту невидимую нить, что раньше связывала нас хоть как-то. Он уехал тихо. Без сцены. Просто исчез. Лишь одиноко оставленный комплект ключей на тумбочке напоминал о финале.
А Влад… Влада выписали. Синяки сменились желтизной, швы затянулись, но в его взгляде поселилось что-то новое – темное, непроглядное. Мы почти не говорили. Он просто сказал:
– У меня всё равно никого нет.
И я, почему-то, согласилась:
– Поезжай ко мне.
Я сама предложила. Сама подписала себе этот приговор. Считала ли я, что должна? Что должна быть рядом? Что должна искупить?
И вот, суббота. День, когда я должна была забрать детей из школы. Привезти их домой. Объяснить, почему папа больше не живёт с нами. Почему теперь в их доме другой мужчина.
И при этом… не сломать их.
Я стояла перед зеркалом, смотрела на себя и не узнавала. Ни глаз, ни черт, ни тех слабых следов, которые оставила на мне прошлая жизнь. Женщина в отражении казалась мне актрисой, готовой выйти на сцену и сыграть самую сложную роль в своей жизни: роль матери, не ставшей чудовищем.
Я боялась этой встречи. Не потому что дети не поймут. А потому что я сама уже не понимала, кем я стала.
Когда мы приехали домой, Влад уже был на кухне. Он аккуратно разложил еду, которую я ему оставила, сделал вид, что всё в порядке. Он даже надел чистую рубашку, как будто собирался не просто жить – а впечатлить.
Максим первым переступил порог. Он сразу снял рюкзак, бросил взгляд на Влада, затем на меня. Алина чуть позади, цеплялась за мой рукав.
– Это кто? – спросил Максим, нахмурившись.
– Это… Влад. Он пока поживёт с нами.
– А папа где? – голос Алины был тонкий, дрожащий.
Я присела перед ними.
– Папа… Папа теперь будет жить в другом месте. Мы с ним… решили, что так будет лучше. Мы всё ещё вас любим – и я, и он. Просто… иногда взрослым людям нужно немного по отдельности.
Максим молчал. Алина сжала губы.
– А Влад… – я попыталась говорить мягко, – он мой друг. Он будет рядом, но он не заменит вам папу.
Максим отступил на шаг.
– Ты нас предала. – тихо, почти шёпотом.
И вдруг резко побежал в свою комнату. Алина всхлипнула, закрыла лицо руками и кинулась за ним.
Тишина.
Влад сделал шаг к коридору, но я протянула руку и остановила его.
– Не сейчас. Им нужно время. Они в шоке. Мы с тобой понимаем, что взрослые отношения не всегда идеальны… а они – нет. Для них папа и мама – это дом. И этот дом треснул.
Я опустила голову.
– Я сама виновата. Им нужно время, чтобы простить. Если вообще смогут.