О-о-о, ну конечно. Князь тьмы включил режим рок-звезды.
Я скрестила руки и закатила глаза.
Он даже здесь умудряется быть антисоциальной загадкой, которая, к несчастью, нравится всем.
Может, зря я его ковром обозвала. Скорее, он как магнит – только с отрицательной полярностью. Всё тянет, но сам – отталкивается.
Я устроилась на большом круглом баллоне, покачиваясь на волнах ленивой воды, и щурилась на солнце, прикрывая глаза рукой. Плавать я не умела – с детства предпочитала искусство, холсты и танцы, а не борьбу с водой, в которой запросто можно утонуть. Поэтому я была здесь – надувной наблюдательный пункт, спокойствие и зрелище в одном флаконе.
И, конечно, я нашла, на кого смотреть.
Лев.
Он плыл как будто родился в воде – быстрый, уверенный, будто она его обнимала, а не сопротивлялась. Волосы прилипли к затылку, а спина блестела под солнцем. Удивительно: вне воды он был угрюмым ежом, а здесь – почти… свободным.
Вокруг него кружились девчонки. Смеялись, звали его, одна даже обрызгала. А он? Он улыбался. Да, настоящий, живой Лев улыбался. И даже ответил одной что-то, отчего она смутилась, прикрыла лицо ладонями и тихонько захихикала.
Русал среди русалок. Или акул?
Я сдвинулась на баллоне, отчего чуть не свалилась в воду. Сердце глупо сжалось, и я сама на себя разозлилась.
Да какая разница? Пусть плещется. Главное, чтоб потом не ныл от хлорки и солнца. Всё же он – наш домашний готический персонаж, а не Бэтбой у бассейна.
Но взгляд мой всё равно возвращался к нему.
Видимо, наблюдать за ним было… интереснее, чем за любыми водными шоу.
Он нырнул, вынырнул и откинул волосы назад, стряхивая воду с лица. Всё вокруг шумело, сверкало, визжало – аквапарк был сущим хаосом. Но в воде было проще: никто не лез, никто не спрашивал, никто не трогал. Просто ты и стихия. Здесь не нужно было разговаривать.
Он уже собирался снова погрузиться, как взгляд зацепился за неё.
Маленький рыжий вихрь на надувном круге. Она чуть наклонилась, поправляя солнцезащитные очки, и рассмеялась кому-то на берегу. Или, может, просто себе. Эта девчонка вообще всё делала так, будто мир – её личный комикс. Слишком громкая. Слишком живая. Слишком… настоящая.
Лев на секунду застыл.
Это была та самая девочка.
Он не сразу узнал её – теперь она рыжая, яркая, почти мультяшная. Но в первый раз он увидел её давно. У фонтана, когда ждал отца возле какого-то безликого кафе. Она тогда рисовала, сидя на ступеньках, в огромной футболке и с сосредоточенным выражением лица. Он просто смотрел – минуту, может две, – а потом она уехала на самокате, как будто никогда и не была рядом.
Он тогда подумал: «Хорошо, что не познакомился. Такие, как она, в мой мир не вписываются.»
А теперь… она в его доме. В его жизни. На его кругу общения.
И смеялась, и смотрела по сторонам, как будто искала кого-то.
Его?
Он резко выдохнул. Девчонки на бортике снова крикнули что-то, одна махнула, но он уже не смотрел в их сторону. Он нырнул – глубже, чем нужно. Чтобы охладить голову.
Думал ли я тогда у фонтана, что всё так сложится?
Нет.
И чёрт побери, это пугало.
Сентябрь в этом городе был сухим и тёплым, но в воздухе уже витал запах учебников, пыли и чужих духов. Милана развешивала на стену свой коллаж – где-то между плакатом с танцовщицей и фото закатов. В комнате играла музыка, и кондиционер шелестел мягко, почти убаюкивающе.