– Нет-нет, – добавила Людмила, – Коля интуитивно всё правильно сделал, кэп.
– Я тебе тоже буду руки целовать до конца жизни, – заверил Коля Людмилу, – Вот оно признание, вот она слава.
Все улыбнулись.
– Если бы была атмосфера… – Люда уткнулась в монитор, – Стоп, но она там уже есть. Теперь я ничего не понимаю. Смотрите, облака отчётливо видно.
Все прильнули к мониторам.
– Элементарно, Ватсон, – ответил ей бортмеханик, – Мы когда выходили, то часть воздуха из шлюза попала в атмосферу, если это можно было называть атмосферой. Так что, теперь на этой планете вполне себе сформировался такой же воздух, как на Земле и круговорот воды. Учитесь, как надо запускать маховик жизни!
– Ты это имела в виду, когда сказала, что Николай интуитивно верно поступил, потому что вылил солёную воду в песок? – спросил кэп у Людмилы.
– Да, я как раз хотела рассказать про круговорот воды, – ответила она. – Но, насчёт жизни пока рано говорить. Хотя, если наши водоросли там приживутся, запустится процесс фотосинтеза и есть шанс получить озоновый слой. Жаль только, что готовых животных на борту нет, некого разводить. Будет сплошное растительное царство.
– Ну, Шабалин, раз ты у нас местный Всевышний на этой планете, может предложишь что? – кэп повернул голову в сторону Николая.
Коля встал, принял торжественный вид, вознёс руки вверх и произнёс:
– Вначале я создал небо и землю.
– Ой, врёшь, Шабалин, земля уже до тебя тут была. Но с небом всё верно, – поправила Люда.
– Детский сад, – покачал головой кэп.
– Говорю вам, как творец – ничего делать не надо. Мы там уже напускали своих бактерий и жизнь сама собой теперь начнёт развиваться. Но, я бы закинул в океан водорослей, чтобы её ускорить и Людкин фотосинтез форсировать.
– И сказал я: "Да будет жизнь". И стала жизнь, – Шабалина понесло, вероятно, нимб уже начал прорезаться.
– Ой, заткнитесь, ваше высокоблагородие или как там Вас сейчас называть, Отче, – перебила его Людмила.
– Люд, что скажешь? Если мы твои водоросли запустим, то они там весь океан не заполонят? В огромное болото всё не превратится?
– Вряд-ли. Но, если так и случится, то это даже лучше. Водоросли начнут гнить, и мы получим почву, точнее её подобие, когда всё это перегниёт.
– Кэп, я тут подумал, если эта планета работает, как огромный ксерокс, то, может, мы закинем на неё немного немедия, у нас его потом будет завались. Я его тут на орбите переплавлю, сделаю антенну и улетим отсюда к едрене фене. Что скажете?
– Голова. Завтра попробуем. Теперь всем отбой.
Наутро экипаж ожидал сюрприз. Атмосфера на планете сильно изменилась из-за усилившейся вулканической активности. Особенно бурно проходили извержения в районах соединения тектонических плит, из которых крупных было семь. Вместе с тем, на этой планете бушевали ураганы. Местами атмосфера стала абсолютно непрозрачной от вулканического пепла.
– Я так понимаю, у нас сегодня выходной, – констатировал Коля.
– Да, Шабалин, можешь сходить в увольнительную в город, на свидание с какой-нибудь амёбой. Наверняка амёбы там уже зародились, – ответила док.
– Кэп, – Шабалин склонился поближе к командиру и вполголоса сказал, – Если этот ксерокс работает, то может оставить там на денёк голую Людку, когда всё утрясётся. Глядишь, у каждого по гарему будет.
Кэп улыбнулся.
– Я всё слышу, Шабалин, – раздался голос Люды.
– Ладно-ладно, не в обиду. Шутка юмора такая, – попытался оправдаться Шабалин.
– Ну, почему же, – продолжила Люда, – Идея мне нравится. Будет хоть с кем поговорить об искусстве, а не о ваших тупых железках. Да и мы сразу матриархат провозгласим.
– О! Видел, к чему могут привести твои необдуманные действия, – поднял вверх палец командир, – Семь раз отмерь сначала. Гарем отменяется, но идея неплохая. Жаль, что не знаем, как этот ксерокс настроить.
Процессы на местной Земле, которую Шабалин предложил назвать Пангеей, протекали стремительно. Местный ксерокс, как экипаж назвал этот неизвестный механизм копирования, управился за четыре дня. На пятые сутки наблюдений за процессами кэп с Шабалиным решили приземлиться.