Постучал в дверь. Никто не ответил. Пытался открыть её, но с первого раза не смог. Дёрнул сильней и этот образец отечественного дверестроения распахнулся с немыслимым скрипом, перемежавшимся со скрежетом неизвестной железяки. Помещение начиналось с коридора, выкрашенного в синий цвет. Первая дверь слева оказалось открыта и из этой комнаты доносилось радио. По сигналам точного времени понял, что ровно полдень. Диктор мою догадку озвучил хорошо поставленным голосом.
– Какая точность! – вежливо начал чёрт в мятом костюме и двинулся ко мне.
Сейчас он без шляпы. Рогов на голове не наблюдалось, может успел спилить и наклеить парик. Не удивлюсь, если под обувью скрываются копыта, а хвост он заправил в одну из штанин. Чуть было не ляпнул:"Здравствуй, чёрт!"
– День добрый, – салютовал я.
– Здравствуйте, Николай, – чёрт протянул волосатую руку.
На ощупь вроде тёплая рука. Хотя, я не знаю, может у чертей она по природе должна быть тёплой. До сих пор с чертями общаться не представлялось возможности. Надо, всё-таки брызнуть на него святой водой или крестик ему в карман засунуть.
– Пройдёмте в Ваш будущий кабинет, – начальник указал рукой на выход.
Мы прошли по коридору до второй двери. Кабинет представлял из себя покинутую век назад бухгалтерию. Стоял видавший набеги половцев стол и прошедший сквозь века стул, точнее, два стула. Сразу вспомнился прикол про два стула. Но, пик точёных и прочих продолговатых предметов на них не наблюдалось. В углу смиренно притаился шкаф полный бумаг. На шкафу стопками ютились плакаты, вероятно ещё с царских времён. Чихать в сторону шкафа я бы не стал, по поражающему эффекту это могло сравниться с чиханием в пепельницу. Единственное, что выбивалось из этой археологической палитры прошлого, так это монитор на столе и системный блок, рядом с ним. Но, судя по слою пыли на блоке, тот ещё застал Ленина на броневике. Телефон, стоявший на столе, точно его застал.
– Вот это Ваше рабочее место, – чёрт обвёл рукой комнатку, не знавшую слова "ремонт".
– А в чём моя работа? Пыль протереть?
– Это по желанию. Основная работа – просто дежурить на телефоне. Если кто-то набедокурит в хранилище, то навести там небольшой порядок. Ой, простите, забыл представиться, меня зовут Олег Павлович Дуров. Но прошу, по имени-отчеству меня не называть. Просто "шеф".
– Хорошо, шеф. Какой график и зарплата у специалиста бомбоубежища?
– В неделю 3 смены по 12 часов, – начал он и сразу добавил, предвосхищая мой вопрос, – По выходным дежурить не придётся. Можете смело торговать своей пряжей на базаре.
– Я так и знал, что никакой дурак бомбить по выходным не станет.
Шеф продолжил.
– Оплачиваемый отпуск 30 дней. За каждый отработанный год добавляется ещё 10 дней к отпуску.
Неплохо.
– Это через 34 года я буду в вечном отпуске?
Шеф ухмыльнулся.
– Максимальный отпуск 80 дней. Зарплата как на Вашем прежнем заводе плюс 20 процентов. Так как? Подпишем контракт?
Я стоял и прикидывал, какой-то развод, но не могу понять в чём. Меня втихаря на органы пустят или отдадут извращенцам? Явно же что-то нечисто.
– Николай, вижу Вас что-то смущает, – ласково начал чёрт, – Давайте сразу выясним те аспекты, которые вызывают беспокойство.
– Ага, давайте. В чём подвох, шеф? – я внимательно смотрел в его поросячьи глазки, – Я просто сижу здесь, ничего не делаю и получаю неплохую зарплату?
– Да, именно так. Плюс спецпаёк и талоны на питание.
Ничего не понимаю. Ерунда какая-то. Спецпаёк это очень даже хорошо. Именно в то время в магазинах было шаром покати. Все отоваривались в ларьках и на базаре, а цены там были такие же нескромные, как моя соседка.
– Вы что-то говорили про хранилище, шеф.
– Да, пройдёмте, я всё покажу.
Мы прошли дальше по коридору и спустились в подвал. В сам подвал не было никакой двери. Что удивительно, пахло не сыростью, а чем-то церковным, ладаном, что-ли. Шеф повернул выключатель и тут я понял, отчего такие шоколадные условия в этой обители старины. На хрен знает сколько метров тянулись полки с мёртвыми телами. И это он ещё не весь свет в подвале включил. Даже не представляю, насколько тянется этот погост или морг. Какие-то тела уже замумифицировались. Но трупами не пахло, что удивительно.