Путь до них пришлось проходить с висящими по обеим рукам детей, которые выкрикивали отцу итоги и эпизоды их недельной жизни без него.
– Как там утверждалось английскими учеными-медиками, психологами и известным классиком о том, что человек в течение всей своей жизни бывает истинно счастлив только 2-3 часа, – вспомнилось вдруг Михаилу. – Так вот, сейчас эти минуты, как раз из тех двух-трех часов, самой счастливой моей жизни, – подумал он про себя невольно.
Встречные объятия с женой и матерью тоже были внешне похожие, в отличие от внутренних ощущений.
Все деревенское хозяйство в отсутствии мужа было возложено на жену, и потому спрос всех текущих дел был с нее.
После недолгой беседы со своими домашними женщинами за обеденным столом дети опять оккупировали отца и стали «обременять» его своим хвастовством.
Вскоре восьмилетний сын тянул за руку отца, предлагая ему посмотреть на то, чему он научил своего поросенка, запертого вместе с овцой в небольшом огражденном сетками вольере и в свинарнике с правого края от дома на придорожной участковой территории.
– Пойдем скорее, папа, я хочу показать тебе, чему я научил нашего поросенка Наф-нафа.
– Хорошо, Вахо, сынок, хорошо, иду с тобой, только не тяни меня так сильно за руку, пожалуйста.
В вольере овца и поросенок, словно заметив приближающихся к ним хозяев, радостно подбежали к сетчатому ограждению и, похрюкивая и издавая другие радостные звуки, встречали своих посетителей.
– Вот смотри, пап, – призвал отца к вниманию сын, доставая из карманов своих деревенских штанов орехи и кидая их в вольер к животным.
Поросенок почти на лету хватал ртом брошенные в его направлении орехи, разламывая их зубами, выплевывал кожуру и сладострастно принимался к поеданию их сердцевины.
– Видишь, пап, какой у нас умный наф-наф, это я его этому научил, – хвастался Вахо.
– Вижу, вижу, сынок, – посмеивался Михаил, вижу, что ты все это время зря не терял.
– А вот смотри еще, как я его маршировать научил, – похвастался сын и скомандовал Наф-нафу, – раз, два, левой, левой. Наф-наф по команде сына и вправду стал маршировать в такт под левую ногу.
– Молодец, сынок, – похвалил его отец, – из тебя и вправду хороший дрессировщик получится. Ну, а как у тебя дела с уроками, освоил работу на школьном “book”-е?
– Да, конечно же, я все уроки на сегодня сделал, осталось только по родному языку, несколько упражнений сделать.
Вскоре отец сидел за математическими задачами своей дочери.
– Молодчина, доченька, – похвалил ее отец, – очень хорошо, что ты так хорошо и быстро научилась составлять математические уравнения. Это основа основ не только математики, но и многих происходящих в жизни процессов.
Гванца даже покраснела немного от отцовской похвалы, но признала в том заслуги своей матери-учительницы.
– Если ты научишься в будущем все происходящие в жизни процессы описывать математическими уравнениями, то ты будешь первым человеком в жизни, – похвалил дочь с улыбкой отец.
– Я хочу быть учительницей по математике, – призналась дочь отцу.
– Мать, прости, не допустили меня никак дети до тебя, – извинился Михаил перед своей матерью, которая, прихрамывая, убирала за столом оставшуюся послеобеденную посуду.
– Как ты, как твоя нога?
– Нога ничего, сынок, вот только давление замучило.
– Воду пьешь в течение дня?
– Пью, сынок. Как могу.
– Как могу – нет, минимум два-три литра понемногу каждый день. Обезвоживание или нехватка нужного дневного минимума воды, это одна из главных причин давления, ты ведь помнишь об этом?
– Помню, сынок, помню, ай, и сколько мне осталось жить?
– Прекрати эти разговоры, сколько раз тебе говорить, не хочешь дожить до свадеб своих внуков?
Мать ответила улыбкой.