– Онкология? – грустно переспросила Джулия.
– Да, – утвердительно ответила Теа.
– И что теперь?
– Теперь только химия, повторная операция не имеет смысла.
– Каковы наши шансы, что доктор сказал на этот счет?
– Фифти-фифти, пятьдесят на пятьдесят.
– Ну ничего, прорвемся, Теа, – попробовала утешить подругу Джулия.
– Да плевать мне на это, Джо, даже если и не прорвусь, – пояснила Теа, – только вот что будет с моей дочерью и ее семьей, с моим отцом, у них ведь кроме меня никого нет.
– Как нет, а зять? Во-первых, а потом все будет хорошо, Теа, вот увидишь, главное только верить в свое выздоровление и слушаться доктора.
– Зять, конечно же, у нас хороший парень, но слишком молодой и не опытный в жизни, и работа у него тоже от случая к случаю, а отец, оставшийся в деревне один, тоже не великая подмога и для них, и для себя тоже. Ладно, Джулия, что будет – то будет, ничего уже не поделаешь, иди на свою работу, и так я опоздала со своим возвращением и задержала тебя, вот видишь, и моя бабка уже почуяла мое возвращение и с невнятными криками зовет меня. Иди, родная, иди, и большое спасибо тебе, только попрошу тебя, пока ничего не говори Иону и твоему мужу тоже, когда время придет, сама ему все скажу, обещаешь?
Джулия утвердительно кивнула головой и покинула дом, в котором работала ее подруга.
– Ма-ма, ма-ма, – продолжал жалобно звать свою оставшуюся единственную смотрительницу голос старой, больной женщины.
– Что, моя хорошая, что, моя родная, – подбежала к ней Теа и, обняв ее за грудь, попыталась посадить лежачую на кровать и облокотить ее спиной к изголовью кровати. – Бросила тебя, твоя приемная дочь без внимания да?
– Путана, путана, – едва внятно произносила злобно больная и царапала свою смотрительницу за ее руки что было сил.
– Ах ты, стерва. Сама ты путана, за что это ты меня так, аж до крови, а, за мою любовь к тебе и за ласки мои, подумаешь, всего на один час оставила тебя с моей подругой, – возмутилась окровавленная Теа.
– Путана, путана, – продолжала злобно выкрикивать больная.
Пока Теа продолжала обрабатывать свои окровавленные раны, больная не уставала выкрикивать оскорбления в адрес своей смотрительницы.
Со временем силы ее истекали, и обессиленная, почти без сопротивления, она отдалась своей смотрительнице.
Теа быстро и ловко поменяла ей памперсы, протерла ее лежачее тело спиртовой тряпкой и, поднатужившись, с трудом подняла ее с кровати и усадила в коляску для больных.
Хотя старушка была небольшого веса и малых габаритов, но все равно поднимать ее и пересаживать с места на место стоило Тее немалых усилий.
– Все, родная моя, теперь посиди немного, а я принесу тебе твоих соков и витаминов из аптеки.
– Ма-ма, ма-ма, – с удовольствием и не без усилий попивала свой витаминизированный сок больная.
– Ах ты, сучка такая, а, – ласково поглаживая старушку по лицу, улыбалась ей в ответ Теа. – Если что-то нравится тебе, то тогда я твоя ма-ма, а чуть что не по тебе, то путана? Сама ты путана, вот ты кто, – продолжала Теа ласкать больную.
– Ма-ма, ма-ма, – продолжала в свою очередь попивать понравившийся ей сок старушка.
В скором будущем к больной пожаловали ее взрослые сын и дочь.
– Джани, Виола, здравствуйте, вот уж не ждала вас сегодня, – радостно приняла гостей Теа.
– Да вот, появилось тут у нас небольшое временное окно, вот и решили навестить вас, – пояснила Виола, – ну как тут наша больная?
– Спросите у нее сами, – улыбаясь, ответила Теа.
– Как ты, мама, как за тобой смотрит Теа? – поинтересовалась у нее Виола.
– Путана, путана, вы еще не знаете ее, – злобно жаловалась на свою смотрительницу больная, – она все время куда-то выходит днем, а по вечерам и ночам не отходит от компьютера и там постоянно с кем-то разговаривает.