– Прикольно, – опять слукавил Вано, – перебаривая в себе мысль о том, что здание как здание и никакой особенной красотой не выделяется.
Вскоре молодая пара оказалась возле городской ратуши, выполняющей на сегодняшний день функции муниципального совета города, расположенном на острове рядом с берегом городской реки.
Здесь неподалеку, в машине, ожидали молодую пару родители Вано.
– Отец, зачем вы беспокоились, – кинул Вано фразу навстречу сошедшему из машины отцу, – еще и маму побеспокоил из-за этого.
– Какие могут быть беспокойства, сынок, когда дело касается тебя, мать тоже не усидела дома.
– Не беспокойтесь, мистер Дато, все будет хорошо, – перебила разговор отца и сына Керол, – я договорилась с моими друзьями, они помогут Вано.
– Спасибо, Керол, дай бог тебе здоровья, доченька, мы не забудем тебе эту твою доброту, – поблагодарил отец Вано.
После более получасового ожидания в автомашинах за зданием ратуши и столько же в рецепции зала ожидания перед конференцзалом комиссии по рассмотрению дел эмигрантов, наводнивших страну в последнее время, наконец-то настала и очередь рассмотрения дела Вано, которого завела в зал знакомая Керол.
Они перебросились парой слов на местном языке, Вано повели в зал слушания по его делу.
Он успел обернуться и кинуть обреченный взгляд на болеющих за него родителей и подругу. В ответ последовали улыбки шестидесятилетнего отца, умиление матери, а также колебание сильно сжатого нежного кулачка Керол в знак солидарности с ним и напутствия бодрой выдержки, одного из важных испытаний и экзамена своей новой заморской жизни.
– Ху из Вано? – встретил его голос молодой женщины в форме юридического ведомства в прихожей перед залом совещаний.
– Ай эм Вано, – последовал ответ, – вот и мой английский пригодился, – с радостью подумал Вано.
– Плиз фолоу ми, – попросила девушка в штатском, – май нейм из Агнета анд ай эм вил би йё транслейтор, – пояснила она. – Вы поняли? – добавила она на ломанном русском языке.
– Ес, ай эм андестенд, – во как, оказывается столько я знаю на английском, – обрадовался Вано.
– Не утруждайтесь, с переводом я вам помогу, – пояснила Агнета, заметив языковые трудности своего клиента, – единственное, о чем я попрошу Вас, не торопиться с ответами и хорошо задумывайтесь над каждым вопросом, членов эмиграционной комиссии.
– Окей, окей, – согласился Вано, не желая упускать музу своего английского.
В зале заседаний их ожидали члены специальной эмиграционной комиссии, активно занятыми записями в своих журналах.
– Батюшки, какие же все трое серьезные и солидные, – мелькнула в голове Вано мысль.
Все трое членов комиссии были мужчинами солидного возраста, вынаряженными в специальные черные смокинги и белые рубашки с черными бантиками.
Перед каждым из них на длинном прямоугольном столе стояли ноутбуки, бутылки с минеральной водой и местной подслащенной газировкой.
Каждый из них был также оснащен специальными журналами, в которых они вели свои скрупулёзные записи.
– Привет, очкарики, – поприветствовал их Вано молча, – встаньте же, суд идет.
Все больше и больше юморных волн накрывали душу Вано.
– Пожалуйста, присаживайтесь вон там, – указал в ответ главный – председатель комиссии, сидящий в центре, на английском языке.
Вся беседа между обеими сторонами проходила на английском языке и только для Вано переводилась на русском.
– Вот и русский мой тоже пригодился, – с гордостью заметил про себя Вано. – Любой язык любого народа мира бессмертен, а тем более уж и такие распространенные, как русский, английский и другие языки.
– Итак, мистер Вано, – обратился к нему председательствующий член комиссии, – мы сегодня рассматриваем ваше прошение о праве проживания в нашей стране.
– Ес оф кос! – съехидничал Вано в ответ, все чаще прибегая к себе на подмогу чувство юмора.
– Тсс, – попросила его Агнета быть более сдержанным и приложила указательный палец к губам.
– Хорошо, мистер Вано, не могли бы вы прежде коротко рассказать о себе, – попросил его второй член комиссии.