— Смотри у меня, — грозил хозяин, нависнув над Стасиком и подавляя его морально своим огромным животом, — продолжишь в том же духе, мигом вылетишь. Не нравится хрюшек пасти, пойдешь в золотари.
Стасик знал, кто такие золотари. Это была та самая точка, ниже которой просто некуда падать. И хотя жизнь свинопаса казалась ему адской мукой, он не хотел опускаться на самое дно. Поэтому, стиснув зубы, пришлось ему исполнять свои служебные обязанности. Целыми днями он пас свиней вместе с Васьком, а по ночам плакал в подушку и горьким шепотом сетовал на вопиющую несправедливость бытия. В город он больше не ходил и вообще решил для себя, что весь положенный срок, то есть все пять лет, на которые он подписался, проведет на ферме. Это было лучше, чем вновь становиться свидетелем грандиозного успеха ненавистного Кольки.
Но городские новости доходили и до фермы. Так, в конце четвертой недели, когда Васек вернулся из города, где он провел время со своей дояркой, коллега, найдя Стасика, осчастливил его последними известиями.
Случилось нечто грандиозное, о чем, вероятно, слух уже успел распространиться далеко за пределы Форинга, растекшись по всему королевству. Отряд героев, отправившись в очередной рейд на вражескую территорию, угодил в коварно расставленную западню. Силы были неравны, вражеский контингент насчитывал сотни три бойцов. А самое худшее заключалось в том, что верховодил вражеским отрядом настоящий черный рыцарь.
Здесь Васек сделал отступление и объяснил неопытному Стасику, что черные рыцари в империи это что-то вроде наших паладинов. То есть самые крутые и элитные воины, виртуозно владеющие всеми видами оружия и обученные колдовству. Один черный рыцарь в бою стоил сотни рядовых бойцов и мог натворить немалых бед. Не всякий паладин отважился бы сойтись в бою с этакой бестией.
И вот, значит, угодил отряд в засаду. Закипела жаркая сеча, полилась рекою кровь. Вроде как начали силы света брать верх, превозмогая не числом, но умением, но тут на поле брани пожаловал сам черный рыцарь. В этот момент у многих героев добра опустились руки. Кто-то даже впал в отчаяние и заговорил о необходимости панического бегства. И лишь один герой не дрогнул перед лицом грозного недруга. Вскинул он свой меч и отважно бросился на черного рыцаря. И был этим героем собственной персоной Николай Сокрушитель.
У Стасика сердце зашлось в радостном предвкушении.
— И он погиб да? — выпалил он с такой надеждой, будто бы от ответа зависела его жизнь.
— В том-то и дело что нет! — радостно выкрикнул Васек, чрезвычайно довольный тем эффектом, какой произвела на коллегу его история.
Оказалось, что Колька не погиб. Даже не был изувечен или обезображен шрамами. Отважно бросился он на черного рыцаря и скрестил с ним мечи. О том, как происходила их битва, по городу уже гуляло тридцать три разных версии, но кончались они все одинаково — в какой-то момент Колька изловчился и всадил свой клинок в щель между латными пластинами черного рыцаря. Меч скользнул под шлем, вошел противнику в горло, двинулся выше, и не остановился до тех пор, пока не уперся во внутреннюю часть свода черепа. После чего черный рыцарь хрюкнул, квакнул, да и грохнулся наземь замертво. А как только это случилось, все прочие злодеи, деморализованные потерей командира, обратились в бегство. Так и была выиграна эта битва.
Такого, чтобы новобранец, всего месяц как взявший в руки меч, сумел уложить один на один полноценного черного рыцаря, не случалось вообще никогда за всю историю Ангдэзии. Если до данного эпизода Кольку считали просто очень талантливым и перспективным героем, то отныне ему в открытую пророчили славу величайшего воителя королевства. Ильнур, верховный паладин города, объявил о беспрецедентном решении — принять Кольку в орден. И никто не дерзнул сказать, что это стремительное карьерное продвижение несправедливо. Ибо все понимали — уж если человек способен убить черного рыцаря, он уже по факту паладин, а принятие в орден не более чем простая юридическая формальность.
Известие об очередном блистательном Колькином успехе едва не отправило Стасика на тот свет. Заливаясь слезами, бросился он в сарай, куда загоняли на ночь свинское поголовье и здесь вдоволь выплакался. Но вместе с отчаянием в нем, подстегнутая лютой завистью, начала пробуждаться злобная решимость. Если уж обитатели этого мира не хотят видеть его многочисленных талантов, он продемонстрирует их сам. Он им всем докажет, как сильно они ошиблись, засунув его на ферму.