В общем, в героизме Стасик разбирался досконально, он был настоящим профи геройских наук. Одна беда — применять свои глубокие знания ему доводилось только в видеоиграх. Реальная жизнь, к его большому сожалению, не оставляла простора для подлинного героизма. В реальной жизни не было места ни магии, ни драконам, ни подземельям, кишащим монстрами. В реальной жизни не было возможности быстро поправить пошатнувшееся здоровье бутылочкой лечебного эликсира. Реальная жизнь была вся насквозь неправильная. А еще, и это особенно возмущало Стасика, в реальной жизни красивые девушки почему-то не вешались на него пачками, хотя вот в правильном мире такое обязательно должно было с ним происходить.
Стасику частенько снился правильный мир, куда он всякий раз попадал различными чудесными путями. И вот там-то все происходило как должно. Не успевал Стасик очутиться в правильном мире, как забитый тюфяк тотчас же преображался в отважного героя. Притом эта метаморфоза всегда случалась мгновенно и сама собой. Стасику не приходилось ни трудиться, ни напрягаться, ни проходить долгий и изнурительный курс обучения. Таланты, умения и боевые навыки сыпались на него, как из рога изобилия. И вчерашний школьник стремительно преображался в могучего исполина. Враги трепетали, глядя на него. Откуда ни возьмись, на него слетались красавицы, и принимались дружно сохнуть по пришельцу.
Но и этим дело не ограничивалось. Стасик внезапно обнаруживал у себя небывалую магическую мощь. Вот просто не было ее секунду назад, а потом вдруг раз, и появлялась. И сразу такая громадная, что хоть тотчас же выходи на бой против темного властелина — у того не будет ни шанса на победу.
Короче говоря, в сладких снах Стасик становился своей полной противоположностью. Сам он, однако же, смотрел на это дело иначе. По его глубокому убеждению, проблема, конечно же, заключалась не в нем самом, а в окружающем его мире. Мир был неправильный — вот оно что. Это мир не давал ему проявить все свои многочисленные, но глубоко сокрытые, таланты. Существуй в этом неправильном мире магия, Стасик уже давно освоил бы ее и стал верховным чародеем. Водись в этом мире хотя бы драконы, Стасик поубивал бы их сотни три, и снискал бы себе заслуженную славу отважного воина. Девушки в этом неправильном мире тоже были неправильные, не такие, какими им следовало быть. Потому что правильные девушки, едва взглянув на его эпичную персону, снулую, невысокую, слегка полноватую, обязаны были дружно забиться в экстазе влюбленности. Его тело, почти лишенное мышц, и состоящее, преимущественно, из дряблого жирка, прыщей и изнывающих от неутоленной похоти потовых желез, должно было пробуждать в красавицах неодолимое вожделение.
Но каков мир, таковы и девушки. Здешние красавицы не только не вешались на Стасика пачками, не только не бегали за ним толпами, не только не заваливали его любовными письмами — они вообще как будто его не замечали. В буквальном смысле. Стасик иногда чувствовал себя самцом-невидимкой. Ну, разве такое возможно в правильном мире? Разумеется, нет.
Стасику постоянно казалось, что он ошибся реальностью, и родился в каком-то совершенно неподходящем и чуждом для себя месте. Он был создан не для этого унылого мира. Произошел некий вселенский сбой, и потенциальный верховный маг, гроза драконов и эротическая греза юных дев, очутился в трехкомнатной квартире на пятом этаже, в типовой высотке, гордо торчащей посреди спального района, в окружении таких же архитектурных уродцев. Вместо того чтобы зубрить древние руны, изучать магию стихий и познавать благородное искусство мечника, он вынужден был посещать обычную неправильную школу. Там его уже десятый год с переменным успехом пытались научить какой-то бесполезной ерунде, которая навевала на Стасика только скуку. Сидя в классе и поминутно зевая, он думал лишь о том, как вернется домой, запустит компьютер, и с головой окунется в единственный доступный ему заменитель правильного мира — игру.
В его любимых играх все было устроено правильно: в них он без труда обретал геройский статус, а еще почет, уважение, влюблял в себя красавиц и непрерывно спасал вселенную от гибели. В отличие от неправильного мира, в котором латентному чародею приходилось влачить жалкое существование, терпя унижения и побои от обычных школьных хулиганов. Ох и показал бы он своим обидчикам, окажись они в правильном мире. Он обрушил бы на них всю неизмеримую мощь своей магии, окатил бы струями огня, вморозил в ледяную глыбу чарами холода, а на десерт угостил бы их хорошей, сочной молнией. Но самые чудовищные заклинания, относящиеся к области черной, как ночь, магии, запретной и порицаемой по причине ее кошмарности, он бы приберег для своего главного терзателя и обидчика, одноклассника Кольки.