Вскоре Павел достиг сетчатой ограды. Та оказалась куда надежнее, чем выглядела издали. Два слоя стальной сетки были натянуты на толстые металлические трубы, основательно врытые в землю, а то и вовсе забетонированные. Даже живому человеку перебраться через такое препятствие было бы затруднительно, а уж безмозглые зомби наверняка увязнут в ней навсегда. Если только некто разумный не будет руководить тухлой братией.
Павел вспомнил слышанные рассказы о некроманте, и ему стало не по себе здесь, у самой границы отвоеванного людьми мира. Пусть вожак Цитадели и был уверен в том, что иных разумных монстров на свете не осталось, но ведь он мог и ошибаться.
— Я бы еще всю территорию за оградой заминировал, — вслух произнес Павел, который давно выработал привычку беседовать с самим собой.
Впрочем, не исключено, что там и были минные поля, просто он еще об этом не знал. Решил выяснить это при случае, чтобы случайно не забрести в смертельную ловушку.
Вдоволь нагулявшись, он вернулся в свою комнатушку, улегся на койку и задремал. Задремал неслабо, так что разбудил его уже вечером явившийся с работ сосед. Павел, давно выработавший привычку спать чутко, и пробуждаться от каждого шороха, сквозь сон услышал шаги в коридоре, открыл глаза и сел. В тот же миг дверь распахнулась, и в комнатушку вошел молодой мужчина, высокий и худой. На глаз ему было лет двадцать пять, или около того. Выглядел он изможденным, его лицо приобрело темный загар от долгого пребывания на солнце. Прикрыв за собой дверь, он обернулся, и только сейчас заметил в комнате еще одного человека.
— Привет, — произнес пришедший.
— Привет, — ответил Павел.
— А ты кто?
— Меня сюда подселили. Андрей сказал, что я пока тут буду жить.
— А, понятно, — мужчина кивнул головой, и тяжело опустился на свою койку. — Ну, значит, будем соседями. Я, кстати, Константин, но ты зови просто Костя.
— Павел.
Они пожали друг другу руки.
— Давно в Цитадели? — спросил Костя.
Павел рассказал, что уже несколько дней, только все это время он провел в лазарете, где старательно отходил от последствий употребления коварной тушенки.
— Да, бывает, — сочувственно покачал головой Костя. — С кормежкой надо поосторожнее. Не гляди, что там на банке выбито. На банке выбито одно, а в банку наложено другое. Я вот тоже так однажды горошком полакомился…. Провались он пропадом, этот горошек! Больше в рот его никогда не возьму. И, главное, ни запаха не было, и вкус, вроде, обычный, но несло меня с того горошка так, что до сих пор вспоминаю и вздрагиваю.
— Вот у меня та же история, — сдержанно улыбнувшись, поведал Павел. — Тушенка как тушенка, а я из-за нее чуть богу душу не отдал.
После чего оба замолчали, и какое-то время сидели в тишине. Первым вновь заговорил Павел.
— Слушай, — спросил он, — а как оно вообще здесь живется?
Костя поморщился.
— Да я сам тут всего месяц с копейками, — признался он. — Что могу сказать? Работать придется много. Очень много. Я вот, например, уже четыре недели раствор замешиваю. Вот, полюбуйся!
И он показал Павлу свои ладони, украшенные богатым ассортиментом разнообразных мозолей всех размеров, цветов и возрастов.
— Вручную замешиваешь? — удивился Павел. — А разве здесь нет мешалки?
— Да она, может, и есть, — тоскливо протянул Костя, — только куда ты штепсель воткнешь?
— Есть же генераторы. Я видел.
— Для генератора бензин нужен, а бензин нынче дорог. Кто побогаче, тот может себе и генератор и бензин позволить, а раствор приходится мешать руками. А его, гада, еще мешать и мешать. Там, с противоположной от ворот стороны, участок стены не достроен, вот его сейчас добивают в авральном темпе. И вот целый день только и знаешь, что замешиваешь и замешиваешь. Сейчас-то я немного привык, а в первые дни думал, что тут-то, у этого корыта, мне помереть и суждено.
— Андрей сказал, здесь можно хорошо устроиться, если не тупить, — заметил Павел. — Вот, например, в поисковую группу.
— Да, мне он то же самое говорил, — буркнул Костя. — Я уже пытался напроситься, сказал, что готов экзамен сдать, или испытание какое-нибудь пройти. Да и потом, я стреляю хорошо. Не снайпер, конечно, но чаще все же попадаю в цель, чем мажу. Разве этого мало? А мне в ответ — нам пока люди не требуются. Вот и все. А когда они потребуются, то одному богу ведомо. Поэтому продолжаю мешать раствор.