– Дар? – Азира вопросительно подняла бровь.
– Дар. Не думали ли Вы, что мы отличаемся от других лишь многожительством. Дар – это своего рода колдовство, почитайте как-нибудь на досуге трактаты по инквизиции.
– В каждом нетленном есть волшебство, то есть дар?
– Да, госпожа Вересова. Но любому нетленному, как и пешке, нужно пережить столкновение с себе подобными, выдержать шторм атак более сильных врагов, победить себя, и только тогда раскрыть свой дар. Это одна сторона шахмат из множества. Другая заключается в том, что за спинами простых игроков стоят более сильные и могущественные. Первые исполняют прихоти вторых и принимают за них удары. Такое состояние дел я видел во многих обществах: как в людских, так и во фракциях нетленных. Вам, кстати, мат! – я аккуратно положил короля к ногам его подданных и улыбнулся.
– С Вами, право, неинтересно играть. Вы ни разу мне не проиграли, дорогой Рад. Хотя меня восхищает Ваша философия, вырастающая из огромного опыта.
– Вы тоже непростой оппонент, любезная Азира. Вы очень быстро учитесь на своих ошибках. Это хорошее умение, которое сослужит добрую службу.
Девушка улыбнулась и раскраснелась. Она почти новичок в нашем мире. Сейчас только второе её перерождение.
Я, как и моя собеседница, принадлежим к нетленным душам. Нас много живёт среди простых смертных. У нас сложные взаимоотношения с себе подобными. Друг друга мы воспринимаем иногда как союзников или просто собеседников, но чаще как врагов. Вражда толкает на убийство. Но убийство нетленного отличается от убийства простого человека. Убийца как правило становится сильнее, а поверженный становится в чем-то слабее. Да и в целом смерть у нас отличается от людской. Когда погибает тело, мы не сразу возвращаемся в этот мир. Для нас наступает томительный момент ожидания, что-то вроде паузы. Пауза может продлиться один год, а может и сто лет. К тому же после нескольких убийств у поверженного пауза превращается в небытие. У каждого свое число попыток на неестественную гибель.
У некоторых из нас есть заветная, почти несбыточная мечта – родиться в новом, эволюционно высшем измерении. И чем сильнее стремление, тем сильнее противодействующая сила жизни. А мечта эта возникла из-за одного духа, имя которому Странник. О нём сложено немало легенд. Он единственный смог вырваться из этого измерения в другое. Хотя и ходят слухи, что он просто скрывается.
В комнате раздался бой часов. Стрелки обозначали границы времени в половине двенадцатого.
– Ой, – ладонь легла на губки. – Дорогой Рад, простите мне мой азарт. Я потеряла счет времени и забыла проявить своё гостеприимство.
В женской руке зазвенел колокольчик. На его зов появился дворецкий.
– Слушаю Вас, госпожа Азира, – щелкнув каблуками, вытянулся он по стойке смирно.
– Лин, будьте добры, принесите нам ужин.
– Скоро полночь. Вы это считаете ужином, госпожа? – старый дворецкий приподнял одну бровь.
– Лин… Конечно, знаю… Но…, – она не успела продолжить фразу, как слуга удалился, что-то бормоча.
Я тем временем начал складывать шахматы. Азира стала мне помогать.
– Простите мне моё любопытство, дорогой Рад. А какая ваша любимая фигура в шахматах?
Я позволил себе легко улыбнуться и ответил:
– Пешка… Это самая слабая и самая сильная фигура. Она способна к эволюции, если ей, конечно, суждено достичь последней клетки.
Девушка задумчиво вращала в руке пешку.
– Видимо, в вашем сознании благодаря пешке рождается ассоциация, устремляющая Вас к Страннику, – подметила Азира и убрала фигуру.
– Вы очень наблюдательны. Это так. Мне хочется разгадать секрет Странника и осуществить мечту всех нетленных: родиться в другом мире, – сказал я.
Шахматы были убраны.
– Рад, это желание несбыточное. Этого Странника никто и не видел. Возможно, он всего лишь вымысел, который облегчает нашу участь, – тяжело выдохнула моя собеседница.
Я посмотрел в окно и задумчиво сказал:
– Знаете, дорогая Азира, за эти годы я сам приходил к выводам и решениям. Пока не прочувствую что-то на себе, я буду сомневаться в этом. Посему, давайте не будем отвергать существование Странника. К тому же, меня прельщает сложность решения задачи, которую он оставил после себя.