Финн посмотрел. И не ответил.
Не потому что не хотел, а потому что знал: этот звонок сейчас оттянет его назад.
Станция метро осталась позади,
а Финн вышел прямо в дыхание города —
влажный сентябрьский воздух обволакивал лёгким холодком,
пахло мокрым асфальтом, свежей выпечкой из соседней булочной
и утренним кофе, разлитым где-то совсем недавно.
Роттердам встречал не фасадами – ритмом.
Трамвай звякнул где-то вдалеке,
пара школьников спорила о чём-то на суровом нидерландском,
а ветер, как всегда, пытался вырвать зонт у женщины в сером пальто.
Перед Финном расстилалась стоянка велосипедов.
Не просто стоянка – настоящий мегаполис на колёсах.
Тысячи велосипедов, втиснутые в ячейки,
плотно, как мысли в голове перед сном.
Они стояли рядами – хромированными, облезлыми, идеальными и забытыми.
С корзинками, сумками, детскими сиденьями, фонариками,
записками под резинкой, словно адресованные другим жизням.
Финн пробирался сквозь этот лабиринт,
не спеша, как будто гулял по музею городского быта.
Периодически его нога задевала педаль,
и чей-то ржавый звон напоминал:
ты здесь чужой, но мы не против.
Он уже собирался свернуть к платформе,
как краем глаза заметил,
как мужчина в ярком дождевике отчаянно пытался впихнуть свой велосипед в стеклянный лифт.
– Kom nou… – бормотал тот себе под нос,
– Eén wiel tegelijk… één wiel!
Колёса упирались в створки,
переднее подворачивалось,