Ошибаешься, мать: не как хочет, а как умеет. Она замуж не вышла?
–
Кажется, нет.
–
Видишь, а ведь и красотка, и разодета в пух и прах. Я ее в прошлом году в такой норковой шубе видела – закачаешься. А толку?
–
Вот мы с тобой – другое дело.
Клара щелкнула зажигалкой и затянулась – после развода она дымила как паровоз:
–
Что о нас говорить? Мы рабочие клячи, и мужики вокруг нас такие же, а тут и машины, и норки, а счастье где?
–
Ну, его каждый понимает по-своему.
–
Брось, счастье оно и есть счастье. Слушай, у тебя крепче чая ничего не водится?
Я удачно вспомнила про недопитую бутылку Леркиного муската, глотнув из бокала, Клара блаженно закатила глаза:
–
Чудная вещь. Я дома не держу – мать с Машкой забодают, а иногда ох как хочется для разрядки. Да, о чем бишь я?
–
О счастье.
–
Как всегда, о дефиците.
–
Так чего бы тебе хотелось?
Клара вздохнула:
–
Как всем: чтобы дома все было в порядке, самой хоть маленько меньше вкалывать, ну и надежный мужик рядом.
–
И только? – удивилась я.
Она засмеялась:
– Подробнее я бы обсудила этот вопрос под другой напиток и в другой компании – шепотом при свечах; ты, Анастасия, больно уж, как бы помягче сказать, абстрактная.