Наташе всегда нравилось наблюдать за незнакомыми людьми, она любила придумывать о них всякие истории, особенно, если человек чем-нибудь выделялся. Господин в сером вызвал много вопросов: для провинциального помещика слишком элегантно одет, едет первым классом, кольца на безымянном пальце нет, при этом уже немолодой – лет двадцать пять, не меньше – куда же он едет? Наверно, к девушке с пышными волосами и глазами в пол-лица, вроде Лины Кавальери, – открытку с изображением этой «первой красавицы мира» Наташа купила в лавке писчебумажных товаров, там лежали карточки и других красавиц, но «ослепительная Лина» соперниц не имела. Конечно, Господин в сером мог ехать только к такому «цветку на тонком стебле». В общем, складывался сюжет романтический.
– Наташенька, попробуй ветчину, что-то ты совсем ничего не ешь, – Анна Викторовна придвинула к дочери тарелку с мясной нарезкой.
– И пирожки с грибами просто объеденье, тебе точно понравятся.
Наташа улыбнулась брату, но даже когда она смотрела на него, почему-то одновременно видела аккуратно повязанный синий галстук под белым воротником рубашки, и ей хотелось, чтобы этот обед подольше не кончался. Но вот и кофе допит. Мама поднялась из-за стола, нужно следовать за нею. Вставая, она не удержалась – глянула влево и тут же отвернулась, встретив прямой взгляд.
У дверей купе Наташа остановила брата:
– Давай немножко постоим у окна.
Они смотрели на деревья, бегущие вдоль насыпи, на низкие облака, обещавшие дождь, на лоскутное одеяло крестьянских полос, раскинувшееся до горизонта. Андрей рассказывал о таинственных этрусках, живших когда-то на зеленых холмах Тосканы, которые они увидят вскоре. Наташа слушала, склонив голову к плечу и ожидая, когда появится Господин в сером – он непременно должен пройти мимо. Тут открылось купе, в котором располагался Андрей, и в коридор вышел очень красивый темноволосый юноша. Андрей оживился:
– Позвольте вас познакомить. Липкин Борис Михайлович. Наталья Александровна, моя сестра.
Борис радостно, как давней знакомой, улыбнулся Наташе, она ответила ему безмятежным взглядом и легким наклоном головы. Его поразил и этот ее взгляд, и ощущение спокойной гармонии, которой дышало каждое ее движение, неспешное, но не вялое. Он вступил в разговор об Италии, которую неплохо знал, не в силах отвести от девушки глаз, хотя и понимал, что это невежливо. Особое впечатление произвела на него Апулия, расположенная на юго-востоке, у самого «каблука» итальянского «сапога», – Андрей там не был, а Борис посетил эти места в прошлом году. Его воображение особенно поразили удивительные, совсем сказочные круглые дома с конусовидными крышами – труллы. Он даже рисовал их на оконном стекле:
– Их строят методом сухой кладки таким образом, что хижины можно разобрать, выдернув всего один камень из стены: постройка рушится, как карточный домик. Представляете, раньше, как только появлялись сведения о прибытии податных инспекторов, так словно по волшебству исчезали целые деревни.
Наташа слушала внимательно, и тень улыбки стала ему наградой за рассказ. Наконец дверь в конце вагона распахнулась, Господин в сером проследовал по коридору, и Наташе показалось, что во взгляде, которым он их окинул, мелькнула ирония.
Она была права, Господин в сером на самом деле усмехнулся про себя: тургеневская барышня, как и положено, находилась в компании брата и молодого поклонника, по-собачьи заглядывавшего ей в глаза. Она снисходительно внимала их оживленным речам, а они токовали перед ней, как два тетерева, забыв обо всем. Он прошел мимо, держась очень прямо, не задев никого из живописной группы у окна, несмотря на вагонную качку.
Дверь в конце вагона закрылась, и сразу все кончилось: и ожидание, и странное волнение, и необходимость терпеть смущающий, откровенно восхищенный взгляд нового знакомого. Наташа попрощалась с молодыми людьми и ушла в купе. Монахини спали, Анна Викторовна тоже дремала. Наташа бесшумно поднялась по лесенке на свою верхнюю полку, открыла «Асю», но скоро поняла, что «читает буковки», как посмеивался над нею брат, отложила книгу, быстро приготовила сменную одежду на завтра и опустила синий колпачок на потолочном фонаре. Купе погрузилось в полумрак. Наташа проверила, на месте ли три золотые десятирублевые монеты, подаренные ей перед отъездом бабушкой Матильдой Францевной, которую дома обычно звали тетей Тильдой. Они нашлись там, куда она их и положила, – в особом отделении бисерного кошелька.