– Да. Она развелась. Потом дочка болела долго. Сейчас всё нормально. Позвонила спросить, как я… и прощения попросила. Хотя, она ни в чем передо мной не виновата. – Он посмотрел на телефон. – Восемь часов еще ехать… долго… мы ведь встретиться договорились.
Уже стемнело, кода Максим вышел из вагона. – Ну, будь здоров! – Кирилл пожал ему руку. – Не сдавайся, раз уж ты такой однолюб.
– А я и не сдаюсь. – Он вдохнул зимнего воздуха, оглянулся. – Ну, побегу я. – Потом оглянулся на Кирилла. – Слушай, я все про себя, да про себя, даже не спросил тебя ни о чем…
– У меня долгая история, – ответил Кирилл, – ну а если в двух словах, то еду в гости.
– Так это же здорово! Счастливого пути! – Он махнул рукой и скрылся в зимнем тумане.
– А вот и сосед! А я вижу, кто-то есть, а самого пассажира не видать. Я тут не побеспокоила тебя?
Миловидная женщина, лет шестидесяти, круглощекая, со светлыми кудряшками, щебетала, не умолкая. Кирилл, только что проводил Максима, который был ему попутчиком почти сутки, и вернулся в купе. А тут – новый пассажир. Точнее сказать, пассажирка.
– Какое беспокойство… нормально всё. – Он снял куртку, присел напротив. Женщина оказалась общительной.
– Ну-ууу, давай знакомиться, меня Марией Ивановной зовут. – Она поправила вязаную кофту, в упор, разглядывая Кирилла.
– Очень приятно, Кирилл, – сдержанно ответил мужчина, еще не представляя, о чем можно говорить с немолодой женщиной.
– Ой, а у меня внук Кирюшка! Люблю его! – Темные, похожие на вишенки глаза женщины, смеялись от радости; она сложила пухлые руки на груди, с умилением глядя на Кирилла, словно встретила родную душу. – Вот как раз еду к ним. Сынок у меня Коля, внук Кирюша и невестка Аня.
– Здорово! – С улыбкой сказал Кирилл, ради уважения к возрасту решив поддержать разговор.
– Ну а ты… ой, прости, что сразу на «ты», по годам-то в сыновья мне годишься…
– Да ничего, можно и так.
– Ну вот, еду, значит, к детям. А тебе далеко ли?
– Мне далеко. До Владивостока.
– Ой, и, правда, далеко. Ну, ничего, добрые люди помогут скоротать дорогу. – Она вздохнула как-то легко, без печали в голосе, – давай чайку что ли, у меня тут покушать есть, да укладываться пора, ночь уже. И завтра еще почти весь день… но я ничего, не устаю, вагон чистый, теплый, проводница хорошая, сиди себе, да в окно смотри…
Кирилл был не голоден, хотел отказаться, но теплый взгляд пассажирки говорил о том, что не потерпит возражения.
Ночью, на удивление, он спал хорошо. Может потому, что предыдущая ночь была прерывистой, даже беспокойной. К тому же вечером позвонил Любе, своей девушке. «Еду, еду, все нормально» – успокоил он. И вообще, вся эта поездка случилась не без ее помощи. Именно Люба поддержала Кирилла. «Ну что ты маешься? Возьми да съезди, сразу всё понятно станет. Вижу ведь, хочешь поехать».
Два года он встречается с Любой. Когда познакомились, еще отец был жив, и сразу сказал: «Девок что ли нет? У нее же ребенок" (Люба воспитывала сына Артема одна). А увидев ее однажды, отец Кирилла смягчился и больше не напоминал сыну, что его избранница с ребенком.
Хотя сам Кирилл еще не понял, избранница ли… Как-то прикипел к ней, спокойной, покладистой, доброй и милой. Она терпеливо ждала его с вахты, понимающе смотрела в глаза, всегда встречала с радостью, без тени уныния. Так и тянулись их отношения без штампа в паспорте.
Утром Мария Ивановна встала первой, стараясь не беспокоить, отвернувшегося к стенке Кирилла. А когда он поднялся, на столе уже был завтрак.
– Ты уж извини, я тут чаек тебе взяла, да вот покушать собрала.
– Спасибо! Не стоило беспокоиться, я в вагон-ресторан схожу.
– Вот что: в ресторан в обед сходишь, а сейчас присаживайся со мной за компанию.
– Ладно, я сейчас.
Кирилл все же сходил в ресторан и купил коробку конфет. – Это вам.
– Зачем?
– Внука угостите.
– Ой, ну щедрый же ты! Зачем переплачивал, там же всё дорого…