Повторяю его движение.
– Надо подумать, чего я хочу… – как и всегда отменно актерствует. – Делаем ставки, господа, кто первый расчехлит малышку! – орет он за столом.
Остальные подхватывают, кто-то улюлюкает, кто-то охает.
Пассии сегодняшнего вечера недовольно кривят лица, а я смотрю на девчонку за баром, уже зная, что ждет беднягу за ее длинный язык.
Соколова тут же дует губы, и как еще не дошло, что мне плевать.
Анька Соколова, подруга еще со времен детства. Спасибо семьям, имеющим дружбу в нн-ное количество лет, да и вечно сватающим нас друг другу.
Раньше действительно дружили. До тех пор, пока я, по словам отца, не пошел по наклонной. Знали бы они, под каким градусом эта прямая…
А потом, после очередной пьянки Анька лежала рядом в одной постели. Так и вышло, что первый раз общий. Правда, я не рассчитывал на продолжение, а Соколова считает, что теперь нам чуть ли не в церковь надо.
– Она выберет меня. – выныриваю из мыслей, тихо и уверенно заявляя в глаза Ярцеву.
– Наконец, узнаю Борзовского! Но…мы еще посмотрим, дружище! – восклицает он в ответ со смешинками в глазах.
С ним тоже знакомы слишком долго, чтобы не забывать друг друга, и слишком тесно, чтобы не вспоминать. Одно время даже вместе жили в его берлоге. Тогда я знатно повздорил с папашей, отказавшись от всего.
И вот, от скуки споры двух идиотов, по итогу, стали самым главным развлечением нашей компании. Сам не понял, когда это превратилось в норму, как зубы почистить.
Начинали с малого, по типу, обернется ли какая-нибудь заучка на посланную ей улыбку. Сядет ли в тачку, если предложить подвезти.
Потом стало недостаточно.
Ставки ведь везде надо повышать, иначе теряется азарт. Так и дошли до того, чтобы ставить на «даст» или «не даст», а главное кому…
Не скрою, доказывать свое превосходство всегда доставляет значимости. Правда, вопрос, а есть ли по существу, этакая важность…
К тому же, будем честными, что Ярцеву, что мне, всегда были доступны все виды досуга. А познание новых поз камасутры считалось чем-то вроде чайной беседы на светском рандеву.
Однако, пресыщаешься быстро, и былое уже не вставляет. Как и не вставляют те, кто с обожанием смотрят в рот.
И вот, кто их знает, что они любят больше: картинку, бабки или слухи со сплетнями.
Снова смотрю, как эта до хрена умная за баром вежливо кому-то улыбается.
– Ну, честное слово, ангел, смотри?! – ухмыляется рядом друг. – На раз-два плюнуть! – придурок снова пытается убедить в своем мастерстве.
Не обращаю внимания на его лепет, потому что уже имея опыт общения, ни черта там не плюнешь.
Если только переплюешься. Или сломаешь что от бешенства.
– Я пошел! – через минуту Андрюха резко встает с дивана. – Пожелай удачи, Борзый! – поправляя шевелюру, победно скалится.
Вздергиваю бровь, прищуриваясь.
Ну давай, Коротышка…удиви меня.
Время пятый час, а я уже потихоньку убираю барную стойку, Петр без ног сидит на маленькой табуретке, так что гостям его не видно.
– Привет. – неожиданно слышу и отрываю глаза от столешницы.
Недоумение растет с прогрессией, потому как у бара я вижу Ярцева, старшекурсника из нашего универа.