Теперь даже если и Антон найдёт меня, плевать.
– Расслабь мышцы. Будет легче.
Хрипит он вдруг, касается пальцем кожи на лице, вытирая слезу с таким нажимом, что и это доставляет боль коже.
Не могу расслабиться.
Мне больно. Мне тяжело.
Мне паршиво настолько, что не хочется жить.
– Лучше бы вы меня убили… – отчуждённо сиплю в ответ.
Он сжимает губы в плотную линию, но своих движений не останавливает. Продолжает внаглую жестоко трахать моё неживое тело.
А я, наконец, чувствую, как он освобождает моё лицо, отворачиваюсь и с пустым взглядом жду, когда это всё закончится.
Сколько времени прошло с тех пор, как этот изувер оставил, наконец, истерзанное тело, я не знаю.
Всё так же лежу, проливая горячие солёные слёзы. Грязная, осквернённая бездушным монстром. Телу уже даже не холодно, будто оно перестало чувствовать. Будто как только он дотронулся до меня, я превратилась в сосуд.
Пустой, отравленный сосуд.
Нет сил встать и отмыть себя, хотя неимоверно хочется тереть кожу до алых пятен. Царапать, пытаясь содрать этот слой, который он заклеймил, оставив невидимые отпечатки своих варварских рук.
О Денисе стараюсь не думать, потому что безбожно болит сердце в груди. Потому что только сейчас я до конца осознаю, что со мной случилось и что, как прежде, я теперь уже не смогу.
Даже если меня сейчас выкинут отсюда, как ненужную вещь, старой жизни не будет. Ведь каждый день, каждую секунду своего существования я буду помнить только зверство этого мужчины, во взгляде которого нет ни капли жизни.
Ни капли человеческого.
Поворачиваю голову, чувствуя, как затекли конечности, смотрю в потолок, в котором светит тусклая потолочная лампа, как в больницах.
Не заметила, как включили свет, не заметила, как и луч света растворился в кошмаре этого дня.
Лязг замка и снова открытие двери.
Даже не прикрываю нагое тело, с отрешённым видом наблюдая ту женщину, что была тут вчера или позавчера.
– Что ж ты, – всплескивает она руками и тут же пытается прикрыть меня вещами с пола.
Смотрит в опустошённые глаза и поджимает губы.
– Сейчас придёт врач, он осмотрит тебя. – озвучивает она крепким голосом.
Ни капли сострадания в этом лице, как и у всех тех, кого я здесь видела.
Отворачиваюсь на бок, глазами впиваясь в кривую от порезов стену. Слышу вздох и как она с кем-то здоровается. Любопытства нет, оно тоже ушло из моей натуры.
Кажется, что всё то, что я знала о себе до сегодняшнего дня, всё покинуло, оставив только оболочку Алисы Авдеевой, невысокой блондинки с голубыми глазами, в которых раньше искрилось рвение узнать этот мир.
Сейчас от этого не осталось ничего. Лишь тело сорок четвёртого размера с красными отметинами и ссадинами.
– Сядьте, пожалуйста, – слышу голос доктора, но не могу повиноваться.
Рядом женщина определённо точно нервничает, это чувствуется по еле слышному бормотанию.