И тут становится ещё страшнее.
Машина резко тормозит, а я пытаюсь осмотреться по сторонам, но вижу лишь забор. Но это явно не забор нашего с Антоном унаследованного дома.
– Я на Соловьёва живу, – шёпотом озвучиваю и перевожу взгляд на мужчину.
А он в ответ даже не смотрит, и как по волшебству в этот момент открывается дверь. Он тут же выходит с уверенной грацией, двигаясь вперёд. Я же выглядываю из машины, пытаясь разобраться, в чём дело. Но рука того, кто открыл дверь, буквально дёргает меня на асфальт, так что я сдираю колени и громко вскрикиваю.
– В камеру посадите.
Раздаётся громом бас всё того же жуткого мужчины.
– Подождите! – меня хватают, больно заламывая руки: – Пожалуйста! Это недоразумение! Слёзы вовсю уже стекают из глаз, и я пытаюсь достучаться до уходящего монстра: – Подождите! Мне на Соловьёва! Я ничего не сделала! Рыдаю в голос, пока меня волоком тащат по асфальту, сдирая кожу до ссадин.
Пытаюсь осмотреться, но вижу лишь стены то ли дома, то ли подвала. Меня практически кубарем сталкивают по лестнице и толкают в какое-то помещение.
Истерика в это время выходит на новый уровень, и я безбожно плачу с одним вопросом на устах: за что и почему…
Кожа болит, а страх заставляет сжиматься до меньших размеров. Можно было бы как Алисе в стране чудес, я бы тогда точно смогла бы выбраться.
Вот глупая, только увидев их, надо было бежать, прятаться в кустах. Что угодно делать, но только не останавливаться. А теперь… Я даже не понимаю, где я, за что всё это происходит со мной, и кто эти люди.
Боже, Антон, пожалуйста, найди меня.
Остаётся лишь надежда на брата, что он кинется меня искать. Не увидит на обусловленной точке и поднимет на уши всю округу.
Может быть, тогда эти люди, наконец, поймут, что совершили ошибку. Ту ошибку, которая мне стоила тысячи нервных клеток.
Сквозь пелену в глазах пытаюсь рассмотреть, где я.
Бетонные обшарпанные стены с засечками то тут, то там. В углу стоит металлический унитаз, не прикрытый даже подобием ширмы.
У стены под небольшим окном подобие кровати. Эта металлическая конструкция с пружинами посередине вряд ли может таковой называться. Раковина сантиметров пятнадцать всунута тоже в угол.
Осматриваю это убранство и невольно начинаю дрожать от рыданий.
Господи, где я оказалась.
Это как тюрьма, пусть я и не была в подобных местах, но, судя по тому, что видела в телевизоре, это очень похоже. Возвращаюсь к металлической двери, тарабаня по ней.
– Эй! Выпустите меня! – благодаря рыданиям выглядит жалко, но я не могу просто смириться: – Откройте! Откройте эту чёртову дверь!
Силы уходят стремительно, и я оседаю на пол, подперев собой дверь. Тру лицо до боли…
Как же мне выбраться отсюда?
Смотрю в просвет, что оставляет окошко, но прутья явно мешают моему спасению.
Вся жизнь перед глазами проносится, комната небольшая в коммуналке в городе. Книги, что корешками выстроены рядом на полочке, небольшой стол с фикусом сбоку, чтобы его ростки спускались и вились дальше к подоконнику. Аккуратная постель, заправленная разноцветным покрывалом с геометрическими узорами.
Денис… который часто бывал у меня в гостях. Он пока живёт с родителями, поэтому к ним мы ходили лишь один раз на чай, чтобы познакомиться. А остальное время проводили наедине в моей комнате.
Как же теперь быть.
От мыслей о той жизни становится хуже. Потому что безнадёжное ощущение буквально преследует меня. Висит огромным серым облаком, и я не знаю, куда от него спрятаться.
Понятия не имею, сколько времени проходит, пока я, завалившись на бок, дремлю из-за бессонной ночи, но как только слышу лязг замка, тут же подскакиваю, пятясь подальше к стене.