– Они типа короли универа, да? Для своего же спокойствия не вникаю в то, что там могло случиться.
– Он, – многозначительно глядя на меня, отвечает она. – Астахов. Всего их, может, человек шесть-семь, двоих я тебе уже назвала.
В этот момент мы слышим свисток Иванова и последующее рявканье. Девчонки встают в строй и тут же начинают разминаться. Я же веду глазами в ту сторону, где вижу, как разогревается, судя по всему, капитан футбольной команды.
Ничего. Всё будет нормально, Лер.
Спустя час, пока мы носились как угорелые, а парни эмоционально кричали с поля, рассекая воздух мячами, я уже возвращаюсь в раздевалки. И если честно, настроение на порядок выше, потому как Астахов будто даже не видел, что я там есть.
И это идеальная схема нашего взаимодействия.
Он считает, что нет меня, я считаю, что нет его.
Воодушевлённая вхожу в раздевалку, не сразу реагируя на то, что нахожусь в ней одна. Снимаю влажную футболку после истязаний спортом, оставаясь лишь в тонком бра, и стягиваю велосипедки, которые буквально приклеились к ногам.
И только в этот момент до меня вдруг доходит, что что-то не так. Открываю шкафчик, но там полная пустота. Одиноко висит лишь моя сумка, в которой учебники и прочая мелочь.
– Добро пожаловать… – слышу ухмыляющийся голос, и, в конце концов, осознаю, что происходит.
Хватаю влажные вещи, чтобы прикрыться, но уже поздно. Вряд ли сеточка на трусах скрыла хоть что-то.
– Ниче такая задница, – слышу другой голос и резко оборачиваюсь.
Ужас практически обливает меня ледяной водой, о которой я так мечтала на поле.
Здесь множество парней-старшекурсников, и они рассматривают меня голую.
Закрываю тут же грудь, но и это запоздалая, вялая попытка.
Старший Астахов стоит, скрестив руки на груди, и победно ухмыляется.
– Удачного дня, Сказкина.
Хочется вмазать ему между ног, чтобы навсегда потерял возможность стоять с таким лицом, и в то же время от стыда щёки покрываются ярким румянцем.
– Верните мне одежду, пожалуйста, – озвучиваю сипло и нарочито вежливо.
Хотя внутри творится буквально армагеддон.
Я уже вижу, как тяну его за эту массивную серебряную цепь на шее. Скручивая её, заставляю этого петуха задыхаться.
Он неопределённо хмыкает и разворачивается. Для него толпа остальных парней расходится, образуя королевский коридор. А я, стиснув челюсти, прикрываю глаза.
– Сладкая, ты только свистни, я тебе сказку на ночь расскажу, – голосом, который я уже слышала утром, блондин ржёт, показывая в район своего паха.
– Шапито, – слышу, как рявкает король, и парень тут же успокаивается, следуя за вождём этого племени.
Когда закрывается дверь, я опустошённо сажусь на скамейку и только теперь позволяю себе разреветься, сжимая в руках чёртову футболку.
Ненавижу этого подонка. Всей своей душой и сердцем готова уничтожить его за этот позор. Одно дело безобидные шутки, а другое – тотальное унижение, которое он с триумфом поглощает, подобно еде. Казалось бы, должен быть взрослее, а на деле – ограниченный мажор, застрявший в подростковой стадии.
Дав себе вдоволь насладиться жалостью к себе, я вновь натягиваю жутко неприятные влажные вещи, а когда слышу звонок, на секунду замираю.
Но не реагирую и не тороплюсь, на сегодня достаточно. Он получил своё.
Унизил, показал кто здесь главный, и всё то, что демонстрирует его власть над этим стадом богачей.