Правда оному демоноборцу при этом приходится соответствовать всеобщим ожиданиям, а значит не только как и прежде тренироваться как не в себя, но и работать не покладая рук на общее благо. А потому я сейчас не просто сел тут помёрзнуть тонких холщовых штанах в поисках нирваны, обдуваясь холодными ветрами. Погружаясь на ледяном континенте в магию, внезапно, льда, я увеличивал сродство своего тела с данным элементом, если так можно выразиться, в пассивном режиме по снежноэльфийской методике, благо в найденных на Фростхейме книгах была и она. Духу же моему предстояло совершить путешествие в тонкий мир, где необходимо было разобраться в изнанке того, что творится под оазисами тепла. Нам волшебством фундамент под крепость растить, нарушим что-нибудь случайно и можем получить к примеру извержение вулкана или просто огромный гейзер. Оно нам надо, под собственными задницами-то?
— Ничего себе не отморозите? — поинтересовался стоящий разум Асмунд. Здоровенный ассон с шикарной бородой, кормчий одного из моих драккаров и мой друг детства, с которым, так же как и с братом, мы в своё время регулярно чесали кулаки, выясняя у кого они крепче. Воспоминание о беззаботном прошлом на берегу фьорда невольно вызвало улыбку. Тогда всё было как-то проще, а главной проблемой казалось неудовольствие Гринольва, который может перестать учить магии. Сейчас же мой наставник окучивает своих бывших учеников и надзирает за тем, как Бьёрнсоны в Ландсби строят новые драккары, каждому из которых нужно вырвиглазное зачарование. Тормод служит в дружине конунга медведей, Сигурда, и сейчас вероятно готовится к свадьбе, коль скоро его сватовство к Ингрид удалось, а ассоны вполне себе оценили солидную горку тролльих черепов, ставших доказательством доблести жениха. Ну а мне выпала иная доля. Там где брат стал уважаемым дружинником, я превратился в изгнанника благодаря Гарди Грегарсону, чтоб ему в Хельхейме икнулось. Потом побывал помощника библиотекаря Френалионской академии волшебства, по заветам бога волшебства выкачав оную библиотеку чуть ли не до донышка благодаря старому товарищу своего учителя, посоветовавшего мне укрыться на чужой земле. Обратился хедвигом маленького, но гордого хирда, в котором чародеев было едва ли не больше, чем хирдманов. Умудрился отметиться как новатор в магии зачарования, сделав ритуальные схемы трёхмерными, а драккары летающими. Обратил в правильную северную веру южных кошколюдов на тропическом островке, за что получил видение о демоне и добыче, на которой тот сидит. Поработал демоноборцем, от чего чуть не сдох. Стал головной болью для клана касаток, который как выяснилось начал водить шашни с эльфами. А затем получил новое изгнание, потому что гавкнул на посланца Великого Конунга, когда надо было лизнуть. Зато конунг медвежьих кланов мне под это дело отсыпал титул ярла, который правда приходится реализовывать едва ли не на северном полюсе, коль скоро Ассонхейм для меня закрытая территория. Зато Асмунд всё такой же рубаха-парень с сердцем на рукаве, только что покрупнее стал.
— Не переживай, не в первой — прервав мои размышления, фыркнул устраивающийся рядом Бран, мой коллега вирдман и полуэльф, только родившийся на юге и попавший в нашу дружную компанию во Френалионе — Могу кстати тебе голую кошкодевку наморозить, чтоб не скучал.
— Иди к йотунам — беззлобно хмыкнул на подначку рыжебородый здоровяк, к которого было аж при кошкожены, старшая жена-ассонка и две темнокожие наложницы, одна посветлее, вторая прям негритянка негритянская. Да, мой товарищ был в целом весьма любвеобилен и в частности любил экзотику.
— Лучше ледяной трон наморозь, чтоб ему удобнее было ждать — хохотнул на перепалку старших товарищей Альвбранд, мой ученик. Парня жизнь потрепала едва ли не с рождения, а может и создания, до сих пор не ясно, как именно снежные эльфы получили заготовку под охотника на демонов, над которой ставили эксперименты, выясняя пределы выносливости будущего живого оружия. Но их цивилизация неожиданно пала, а он погрузился в сон на восемь столетий, найденный в итоге нами во время экспедиции сюда, на Фростхейм. Не знаю каким бы вырос на его месте, но психика парня оказалась на удивление стойкой, а сам он не начал ненавидеть всех и каждого, превратившись в маньяка.